Чилийская мозаика

Архив 201122/02/2011

“Армения” вырвалась из двухмесячных штормов и переводит дух в чилийском порту Хигуерас. О благостной передышке и общении с соотечественниками рассказывает Зорий БАЛАЯН


ХИГУЕРАС: ЯХТА ЗАЛЕЧИВАЕТ РАНЫ

Погожий день. Синее с молочными латками небо. Кругом едва заметная линия горизонта. Вдали прямо по носу виднеется сероватое пятно. Это, судя по всему, не просто суша. Это порт. В бинокль видны портовые краны. Миль восемь. Идти нам часа два, а то и три. Это именно наш Хигуерас. Неожиданно с правого борта послышались звуки пожарных сигналов. Показалось подпрыгивающее на крутых волнах легкое суденышко.

Всегда воспринимаю подобные визиты несколько воинственно, ведь всякий раз к чему-то придирается. Правда, после, опять же всегда, расстаемся друзьями с широкими улыбками на лицах. Но все же время отнимают. Да и хочется хотя бы в открытом море или в океане чувствовать себя абсолютно свободными, независимыми, сознавая, что желание это абсурдно. Словом, спустили парус. Завели мотор и на тихих оборотах держали судно в нужном направлении. Поднялись на борт два человека. Один — крупный, другой — квелый, хилый. Но говорил с нами, точнее — с Ариком, именно хилый. Говорил только на испанском. Арик — упорно на английском, иногда вставляя русские и армянские слова, Наконец поняли друг друга. Всего лишь хотят знать, все ли у нас в порядке со страховкой. Вот тут я скажу, визит этот мне очень даже был по душе. И не потому, что я уже приготовил документы Интерпола, подтверждающие, что я снят с международного розыска, а потому, что просили показать им документы о страховке судна, экипажа и прочее. Знали, что идем мы в их порт, и хотят заранее убедиться, что со страховкой все в порядке. Узнав о том, из какого далека мы добираемся до Чили и как грамотно оформлены наши страховые бумаги, они просто зарделись. Оказалось, что у них в порту яхта боднула дорогостоящий катер, и сразу появились проблемы со страховкой. И как тут не выразить от всего сердца огромную благодарность нашей страховой компании “Инго-Армения” во главе с Левоном Алтуняном. Мы поразились, как представители чилийских страховщиков, не владея английским, четко определили грамотность наших документов, оформленных на армянском и английском языках. Слишком много страниц и каждая из них очень понятна нашим гостям и без знания языка. Итак, через два часа (если даст Бог) мы войдем в порт, где смело можем лавировать и маневрировать по бухте, ибо у нас со страховкой — полный порядок.
А пока о недавно пережитом. Честно говоря, пока не причалимся в порту Хигуерас, мы не поверим, что наконец преодолели этот страшный участок, который в свое время привел в изумление даже видавшего виды Федора Конюхова. В самом деле, от Буэнес-Айреса через мыс Горн до, скажем для удобства, столицы Чили Сантьяго одолели более четырех тысяч миль. Это ровно восемь тысяч километров, или пятая часть экватора. И ведь ни одна миля не приблизила “Армению” к Армении. Скорее наоборот, в некоторых местах мы шли на восток, то есть в обратном направлении. Но это потери, которые можно определить всего лишь на географической карте. Сюда, конечно, не входит то, что происходит с живыми людьми, переживающими штормы на протяжении двух месяцев. Это уже мелочи, не поддающиеся материальной оценке. Но вот организм парусника — это другое.
Надо за три-четыре дня успеть залатать раны на парусах, надо отремонтировать или поменять гидрофор (помпа, которая поддерживает общее водяное давление в системе трубопровода). Это и электроника, то бишь то, без чего невозможно иметь связь с глобальной системой спасения, эхолот и радар. Это авторулевой, у которого дисплей ничего не показывает, ослеп. После всего того, что пережило судно за эти два месяца, появились течи, которые надо устранить. Да еще выхлопная труба генератора. Там деталь из чугуна треснула. Надо заменить ее или сварить.
Конечно, после такого перехода может создаться впечатление, что экипаж вышел в океан неподготовленный. Я как-то писал о том, что знаменитую яхту “Джипси-Мот IY” Френсиса Чичестера конструировали и подготовили к плаванию не менее знаменитые английские конструкторы Иллингворт и Нимроуз. Построила эту яхту старейшая яхтенная верфь “Кампер и Никольсон”. И, может, благодаря им тоже Чичестер побивал рекорды за рекордами. Но вот читаешь великого мореплавателя и диву даешься, как часто у него были поломки. Он относился к этому весьма спокойно. Нельзя никого винить в том, что порвались паруса, сломались целые конструкции после того, как яхта сотни раз подряд грохалась вниз с высоты многоэтажной волны. Пишет он также, что не удалось отремонтировать десятки поломок, в том числе и автоматическое рулевое устройство.
Кстати, о Чичестере. Точнее о том, как Англия показывала на телеэкранах его переход. Вот что пишет биограф сэра Чичестера о самом моменте огибания мыса Горн: “Патрульное судно ледовой разведки королевского военно-морского флота “Протектор” подошло к мысу, чтобы приветствовать мореплавателя. Крохотный самолет, зафрахтованный “Санди-Таймс” и Би-би-си, прилетел с Огненной земли, чтобы отснять с воздуха, как яхта Чичестера под штормовым треугольным парусом несется по увенчанным белыми гребнями волнам у мыса Горн”. Глядя тогда на те кадры, некоторые соотечественники Чичестера считали его самоубийцей. Таковым, наверное, можно считать и горнолыжника, и серфингиста, и вообще всех любителей экстремальных видов спорта, где элемент риска чрезвычайно велик. И вот я смотрю всего лишь на один из кадров, где “Джипси-Мот IY” в окружении огромных волн, и думаю, как это нужно было всем нам на этой планете. С тех пор прошло почти полвека. А сегодня Англия с несказанной гордостью, с замиранием сердца и тоской смотрит эти кадры. Правда, ничего не пишут о том, как после той кругосветки “Джипси-Мот IY” нуждалась в капитальном ремонте. Но это мелочи. Ведь без потерь не бывает обретений.
 
“БАРЕВ”, Я ХУАН ПАБЛО КУЮМДЖЯН”

Порт Вальпараисо. Здесь останавливаются для спурта. Для рывка и ускорения темпа, как это делают бегуны и стайеры-гонщики. Для того чтобы перевести дыхание, начать старт экспедиции, резко менять маршрут. И, конечно, резко повернуть на запад, чтобы через две тысячи миль добраться до вулканического острова Пасхи, воспетого знаменитым Туром Хейердалом.
Порт этот был в наших планах на особом счету. Собственно, изначально в планах его и не было. И без того не маршрут, а сплошные ломаные линии. Ну ладно, Лос-Анджелес еще понятно. Там есть город, в котором больше народа, чем в Гюмри (думаю, любимые мной гюмрийцы не обидятся на меня). Там стоило потратить больше месяца и пройти вне маршрута “лишних” восемь тысяч миль. Ну, а что Чили. Забытый не только Богом, но и армянами. Официальный источник дает 1500 армян, посол Армении в Аргентине (заодно в Уругвае и Чили) считает, что меньше. Но есть. Есть и здание, которое называется — Армянский дом. Я видел фото: красивое двухэтажное здание, обрамленное высокими деревьями с пышными кронами. И там внутри разместилась часовня.
Честно говоря, когда планировали маршрут, щемило в сердце. Уж больно далеко, уж больно на краю, уж больно труднодоступно для посещения. Был еще один аргумент “против”. Это то, что никто уже не владеет армянским. Старый вопрос, который меня тревожит больше всего. А может, наоборот. Именно поэтому, отмучившись от мыса Горн, решили — где наша не пропадала — пройти еще полторы тысячи сложнейших миль и встретиться с соотечественниками, которых не только мы не знаем, но и мало вообще кто знает.
Еще за милю до порта по поручению посла нам позвонил человек, сказал “барев” и представился. Я на радостях выдал тираду приветственных слов. Но зря — он кроме “барев” не знает ни слова. Но имя я запомнил: Хуан Пабло Куюмджян. Я понял, что он ничего не знает по-армянски, но все-таки спросил его, знаком ли ему Рикардо Куюмджян. Вот тут он превратился в пулемет и выдал длинную очередь из имен и фамилий сначала на испанском, потом на английском. Рикардо или Энрико Куюмджян — это дед моего незнакомого собеседника. Он по крайней мере уже принял меня серьезно хотя бы потому, что я знаю его деда. Откуда ему знать, что у меня есть материал примерно о ста странах мира, где живут армяне, и есть имена пионеров и активистов общин. Если бы разговор шел подольше, то я сказал бы ему, что у нас данные и о брате его деда — адмирале Эрнане Куюмджяне. Так что работы в Армянском доме будет предостаточно.
…Несколько слов о Чили. Давно мы не говорили на такую тему. Впрочем, и понятно. Миллион километров шли по побережью Аргентины и столько же по побережью Чили, словом, сделали почти круг по Южной Америке и увидели всего две страны.
Уникальная, какая-то активно революционная страна. Среди своих непосредственных соседей — Аргентины, Боливии, Перу — она первая в 1810 году обрела независимость. От Испании, конечно. Бедная Испания в одночасье осталась без своих далеких владений, доминионов, завоеванных в свое время Колумбом, Магелланом и целой армией конкистадоров.
Я перечитал историю Чили и список народов, к которым я относился с особым уважением, пополнился еще одним. На протяжении двух-трех веков на огромных территориях от Мексики до Огненной земли уничтожали целые народы (ацтеки и инка — правильнее, именно “инка”, а не “инки”). И ведь в таких случаях остается лишь литература для узких специалистов и строка в мировых энциклопедиях типа: “Эти народы создали уникальную цивилизацию”. Имена создателей история, конечно, не сохранила, но вот жестокие конкистадоры типа Эрнана Кортеса и Фернандо Писарро накрепко вошли в анналы.
Чему удивляться, когда в истории есть куда более страшные примеры. Давно еще я написал статью, в которой приводил конкретные имена с их подвигами и “подвигами”. Люди сегодня редко вспоминают (специалисты не в счет) Эдуарда Дженнера (основоположника оспопрививания), Роберта Коха (основоположника бактериологии и эпидемиологии), Луи Пастера (основоположника микробиологии и иммунологии) и многих других титанов медицины, которые спасли и продолжают спасать не миллионы, а миллиарды людей, а вот уничтожившие и потопившие в крови целые народы и страны цезари и суллы, аттилы и чингисханы, гитлеры и пол поты, энверы и талааты входят в число героев истории. Что же касается Сталина, то именем этого изверга кое-кто даже хочет назвать свою страну. Поэтому вызывает радость и особое удовлетворение, когда видишь, как в Южной Америке, особенно в Чили, с нескрываемым трепетом относятся к образу индейца. И есть здесь своя закономерность. 70 процентов населения — метисы, а потомки европейцев составляют 25 процентов, а в Аргентине — все 85 процентов. Но вот в Чили, так сказать, чистых индейцев — пять процентов. Впрочем, подробности узнаем от наших соотечественников.

Уроки сэра Чичестера
…На борту я часто ворчу — ребята, бедный Арик в частности, уже и внимания на это не обращают. Знает, что ворчу на себя. Тут, на “Армении”, времени в обрез, а всякой литработы полно. Надо успевать. Я недоволен собой из-за лени. Ворчу.
Это все мой дед виноват. Дедушка Маркос. Как-то он в беседе с одним из родственников сказал, что настоящий мужчина днем должен лежать только в гробу. Вот с тех пор уже просто боюсь днем лежать, не считая тех дней, когда донимает болезнь. Или вот еще что он говорил, теперь уже мне: “Если мужчина не может самому себе давать команду и выполнять ее, то это не мужчина”. Это значит, я должен сам себе сказать “подъем!” и тут же вскочить. А ведь так я делаю почти семьдесят лет. Даже иногда жену прошу, чтобы они говорила: “Вставать — раз, два, три!” И ведь встаю, потому что деда вспоминаю.
Так что надо собрать волю в кулак и… Короче говоря, настала пора исполнить свое обещание — рассказать о сэре Фрэнсисе Чичестере, о котором я так часто вспоминаю, имея в виду его кругосветки, особенно победы на многотрудных международных гонках. Я уже полвека знаю этого человека. Часто вспоминаю его в книгах моих. Даже стихи посвящал. Очень хотелось походить на него. Я не о его историческом кругосветном плавании 1966 года, названном современниками “Вояжом века”, а о его воле. Родился он в Англии в 1902 году. В восемнадцать лет эмигрировал в Новую Зеландию. Вот начало его жизненного пути: работник на овцеводческих фермах, лесоруб, шахтер, золотоискатель, агент по продаже недвижимости. Обо всем этом он пишет в книге “В пустыне волн и неба”. Удивительная книга. Там ведь не случайно уже в названии есть слово “небо”. Чичестер начал свою карьеру именно в небе. В конце двадцатых приобрел маленький одномоторный самолет, который назывался “Джипси Мот”. “Джипси” — это цыган, а “Мот” — мотылек. Эти слова будут сопровождать Френсиса всю его жизнь. Все его яхты будут так называться плюс порядковый номер римскими цифрами. Считался пионером мирового воздушного плавания, имея в виду установление рекордов в тяжелых условиях перелета над морями. Но слава к нему пришла на яхтах “Джипси Мот”. В начале Второй мировой войны попытался добровольцем поступить в Королевские военно-морские силы, но помешали возраст, здоровье и плохое зрение. И все-таки его взяли наставником по обучению летчиков навигации. Знакомясь с биографией Чичестера, я пришел (в который раз) к выводу, что у каждого есть своя страсть, Божья искра, то, что называется призванием. Сам Чичестер пробовал все, чтобы найти себя, даже в коммерцию подался, правда, как оказалось, зазря. От природы человек непоколебимый, способный в секунды принимать решение за штурвалом самолета или яхты, он вдруг становился “каким-то другим” (его слова), нерешительным, когда надо было улаживать денежные проблемы.
К сожалению, в пору, когда он уже “нашел себя”, когда почувствовал, что способен на особого рода рекорды, перед ним встала буквально смертельная преграда. В пятьдесят пять лет у него в легких обнаружили раковую опухоль. Консилиум был единодушен в диагнозе: только хирургическое вмешательство. Последнее слово было за его женой Шейлой, которая решила: операция погубит Фрэнсиса. Если он будет жить какое-то время, то — инвалидом. А вот тут уже будет известно другое — сам Фрэнсис не захочет такой участи. Книги о Чичестере нет под рукой, но слова, произнесенные им в день, когда врачи вынесли ему приговор, сохранились в моей записной книжке: “Еще мальчишкой я слышал, как отец каждое воскресенье бормотал слова молитвы: “Упаси нас, Господи, от внезапной смерти”. Это всегда приводило меня в недоумение, внезапная смерть казалась мне превосходным выходом. Только теперь я понял смысл этих слов — молитва должна звучать так: “Упаси нас, Господи, от смерти, прежде чем мы сами не будем готовы”. Именно тогда и Шейла, и сын Джиль, помогая во всем Чичестеру, поняли, какая неслыханная по своей мощи воля сфокусирована в хрупком и тощем теле родного человека.
Нет, ошибки в диагнозе не было. Все та же опухоль. Но вот остановилось ее развитие. Он не давал себе покоя. Рекорд за рекордом. Торопил время, торопил себя. Готовился к своему пику. И самое главное — он готовился преодолеть себя, победить болезнь. В своей четвертой по счету “Джипси Мот” длиной более шестнадцати метров все обновил и добавил к расчетному весу свинца в киле еще “свою” тонну. И совершил невозможное. По сложнейшему маршруту совершил кругосветку. Ему было шестьдесят пять. Все двести двадцать пять дней чувствовал себя нормально. Газеты тогда писали, что встречающие увидели измученного, истощенного старика, которого шатало от постоянного головокружения и одолевали приступы астмы. Это — газеты. А вот что писал сам герой: “Все, что я пережил, подтверждает единственную мысль — здоровье определяется главным образом душевным состоянием человека. Я считаю, что причина большинства болезней, кроме оспы, чумы и других инфекционных заболеваний, кроется в состоянии угнетенности и прежде всего в эмоциональной подавленности”.
Кумир моей молодости Фрэнсис Чичестер умер в 1972 году в возрасте семидесяти лет от рака легкого, оставив человечеству не только память о себе, но и уроки “преодоления себя”. А такие уроки о роли духа и воли, по утверждению незабвенного Гарегина Нжде, нужны не только отдельным людям, но и целому народу.

У СЕБЯ — В АРМЯНСКОМ ДОМЕ

Чили по территории тридцать седьмая в мире — 757 тысяч квадратных километров, по населению шестидесятая — 17 миллионов человек. От самого севера страны до почти самого юга “проложены” горные хребты. Хотя, вот так, по-простецки определить знаменитые Анды, думаю, не очень хорошо. Протяженность этой фантастической горной системы составляет более восемнадцати тысяч километров. И у системы этой есть свои эвересты в Северной Америке — это Мак-Кинли (6193 метра) и в Южной, в Чили — Аконкагуа (6960 метров). В Перу Анды называются Сьерра и самая высокая точка Уаснаран (6768 метров). Сама горная система называется Кордильерами. А вот в Южной Америке — Анды или Андские Кордильеры, протяженность которых составляет почти десять тысяч километров. Этакий гигантский шампур с нанизанными на него странами, каждая из которых гордится своими Кордильерами. Правда, у Чили гордость с горчинкой, потому что негде развернуться. Даже столице тяжело: восточным боком она упирается прямо в горы. Но тем не менее армяне облюбовали и этот, как им кажется, забытый Богом город.
…В Сантьяго мы встретились с почетным консулом Эдуардо Родригесом Гуарачи. Определили день, час и место встречи. Конечно, в симпатичном Армянском доме (Айтун), который был знаком давно благодаря энциклопедии “Спюрк”. Здание и территория с садом, футбольным полем, детским городком являются собственностью армянской общины.
На эту общину надо обратить внимание не только потому, что она обустроена очень далеко, но и потому, что речь идет об особом спюрке — о потомках жертв геноцида. В общине есть только одна женщина, которая перебралась из Армении в 1995 году. Рузанна Арутюнян. Она единственная, кто свободно говорит по-армянски.
Вместе с детьми собралось человек шестьдесят. Председатель общины Хуан Пабло Куюмджян дал историческую справку. Я видел, как волнуется при этом высокий мужчина с густой серебристой бородой. Это отец Хауна Пабло. Его тут все почитают. Хуан Рикардо Куюмджян. Академик академии наук Чили, историк, автор многих монографий. Примечательно, что основоположником армянской общины был дед Хуана Пабло — Лорис Куюмджян. Первая попытка создать общину была еще в 1937 году, но не осуществилась мечта. Официально не оформили. Слишком не мирная была ситуация на планете. Но в 1955 году Лорис Куюмджян все же организовал и возглавил общину. Именно тогда была создана организация “Армянское общество культурной и социальной благотворительности”, с помощью которой и приобрели здание под Армянский дом — так он обозначен в реестрах мэрии Сантьяго. Сохранился список членов общины того времени: “Без детей — 94 человека. С детьми — примерно 350. Это, как сказал Хуан Рикардо, только в столице.
Академик Куюмджян передал мне копии документов, в которых рассказывается, что в 1920 году была проведена государственная перепись населения и в ней данные о том, что армяне проживали не только в Сантьяго, но и в других городах. Также и о том, что в том же 1920 году правительство Чили признало Первую (дашнакскую) республику. И еще одна информация тех дней: многие армяне, прибывшие в Чили из России и Греции, были в документах зарегистрированы как русские и греки.  
На самом видном месте во дворе Армянского дома установлен прекрасный хачкар, на котором выведено по-испански “Хачкар — символ Армении”. Памятник в виде заостренного кверху обелиска памяти жертв геноцида армян в Турецкой Армении. Хуан Пабло показал в здании помещение, которое реконструируют под часовню. Думаю, это не тот случай, когда можно обойтись своими силами, — необходим опытный советчик. Ведь нужен алтарь, крест — словом, церковная атрибутика. И, конечно, перед тем как официально открыть впервые на этой земле армянскую часовню, нужно освятить ее. Очевидно, подсобит ближайшая армянская церковь в Аргентине.
Обещал всяческую помощь общине и Эдуардо Родригес. Он родился в Чили. Карьерный дипломат. Профессор кафедры международных экономических отношений университета Диего Парталес. Бывший посол Чили в Японии и Аргентине. Основатель и почетный директор коммерческой палаты Чили — Аргентина. Перечень большой. Замечу лишь, что сам Эдуардо считает, что самой почетной должностью для него является должность “почетного консула Чили в Армении”. Друг друга мы называем братьями. После посещения Матенадарана, как он признается, осязаемо прочувствовал, что с трепетом прикоснулся к шедеврам мировой культуры и цивилизации.

КОМУ МНОГО ВВЕРЕНО, С ТОГО БОЛЬШЕ ВЗЫЩУТ
В 1953 году в городе Пушкине (бывшее Царское село) под Ленинградом к нам, к курсантам военно-морского училища, приехал лектор из общества “Знание” и с места в карьер начал читать лекцию по “научному атеизму”. Только-только нас одели в морскую форму с курсантскими погончиками и, в обязательном порядке, с комсомольским значком на груди, в крови бурлил адреналин, а тут мужчина с желтоватой лысой головой хвалил Дарвина, издевался над Христом и постоянно цитировал Сталина, который умер полгода назад, но инерция еще жила. Кошмар. И все же на всю жизнь запомнилось мне имя человека, о котором подробно рассказал этот, ей богу, неприятный безбожник. Он рассказал о Хьюлетте Джонсоне.
Имя это в те времена у всех советских людей было на слуху. Хьюлетт Джонсон — каноник (настоятель) Кентерберийского собора Великобритании, лауреат международной Ленинской премии мира. Он был не простым священником, а каноником, да еще самого главного собора страны, да еще член Всемирного совета мира, который возглавлял сам Жолио-Кюри. Да еше Джонсон руководил обществом советско-английской дружбы. Но все это ерунда по сравнению с тем, что этот человек написал книгу “Христианство и коммунизм”. Конечно, автор проводит равенство между христианством и коммунизмом. И, конечно, Сталину это нравится. Ему это выгодно. Ничего, что он уничтожил десятки тысяч храмов и церквей и сотни тысяч церковников, в том числе и моего прадеда — старшего священника храма Амарас и церкви в селе Агорти. И ведь тяжелее всех за все семьдесят советских лет было армянам. Я вовсе не противопоставляю наш народ другим народам СССР. Речь о трагической уникальности нашей истории. Лишившись государственности, народ сохранил язык, культуру, самобытность. И все исключительно благодаря своей Церкви. И вдруг этому народу навязывают не просто так называемый научный атеизм, но и презрение к Церкви. Однако ни Сталину, ни его выкормышам не удалось воспитать в народе ненависть к Церкви, хотя, увы, тотальное безбожие привело к некой патологической пассивности по отношению к ней. Церкви.
Казалось, сталинское мракобесие осталось позади. Казалось. Но это не так. Вроде бы все изменилось. Обряды, свобода вероисповедания, молебен и панихида стали нормой жизни. На этом, мне кажется, кончаются наши отношения с Церковью. Явно видна огромная разница между соотечественниками из Армении, бывшего СССР и спюрка. Это можно понять, но не осуждать. Одним словом, нам есть о чем подумать.
Вникая в эту проблему (уже скоро сорок лет, как езжу по спюрку), я пришел к выводу, что основным, я бы сказал, гвоздевым вопросом (кроме всего прочего) является Библия. Впервые во фронтовом Бейруте я убедился, что Библию читают все армяне. И стар и млад. Потом побывал в Дамаске, Алеппо, после — во всех странах Европы, в Северной, в Южной Америке, в Австралии. Везде и всюду в армянских домах видел Священное писание и среди них были настоящие реликвии — чудом спасенные книги, которые читают. Кто нам мешает, чтобы Библия у нас на Родине тоже стала бы своеобразным учебником. Тем более что она и впрямь отражает не только религиозные, но и вполне концептуальные политические, этические, нравственные, даже лирические воззрения. Даже многие убежденные атеисты считают Библию кладезем не только мудрых мыслей и практических советов, но и необходимых для всех, особенно для молодежи, поистине родительских наставлений и советов.
Библия густо испещрена “формулами”, являющимися панацеями от раздоров, расколов, неприятий и мести. В основе их лежат такие поистине божественные понятия, как Обращение, Покаяние и Прощение, без действенного осознания и восприятия которых мы можем сегодня потерять многие наши обретения и завоевания. Ибо с нами произошло и происходит то, что во все времена происходило со всеми народами, переживающими Исход и переходный период.
Сегодня вряд ли кто может позволить себе воспринимать библейские постулаты как некие идеологические или юридические догмы. Еще в древних армянских судебниках, вобравших библейскую мудрость, красной нитью проходит мысль о том, с какой осторожностью нужно судить в мирное время за поступки, совершенные в годы лихолетья. Не говоря о том, что святая святых во всех этих делах — ответ на поистине эзоповский вопрос: “А судьи кто?” На фоне всеобщего переходного периода прокурорами и судьями, адвокатами и палачами становится всякий. Вот где наша самая большая беда. И на этот счет есть ответ в Библии; “Итак, неизвинителен ты, всякий человек, судящий другого, ибо тем же судом, каким судишь другого, осуждаешь себя…” (Послание к римлянам, 1-4).
Это только кажется, что историю делают только императоры и полководцы. А между тем Эклезиаст, говоря от имени Бога, утверждает, что у каждого есть своя доля в этой самой истории, которая без хлеба не делается. Одним только пахарем не получится хлеб. Одним только каменотесом дом не построишь. Но вот, что важно. Каждый хочет посмотреть на свое дело и наслаждаться им, будь то пахарь, сеятель, мельник, хлебопек. Ибо у каждого своя доля. И об этом говорится у Эклезиаста: “Нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими: потому что это — доля его”.
Говорят, Сталин, всякий раз подписывая расстрельный список, в котором больше всего были имена людей талантливых, ехидно причитал: “Бог им дал талант, а они не выкладывались до конца. Они должны были знать библейскую истину: “От всякого, кому дано много, много и потребуется”. Бывший церковный семинарист не мог не знать продолжения этой истины: “…и кому много вверено, с того больше взыщут”.
…Я более чем уверен, что Библия особенно необходима в юные годы, когда мудрость впитывается глубоко и навечно. Библия ведь не только книга книг, но и учебник учебников.
Борт “Армении”,
Тихий океан.