Четыре ребра и операция “Скорая помощь”

Архив 200928/11/2009

Маршрут “Армении” вовсе не усыпан розовыми лепестками — полно проблем и тягот. В том числе и всяких хворей. Начальник кругосветки Зорий БАЛАЯН рассказывает, как они отправляли в Ереван кока Самвела (на снимке), сломавшего целых четыре ребра. Это было нервное и увлекательное предприятие, после которого экипаж расслабился в Рио.
По данным Армянской Церкви в Бразилии и генконсульства в Сан-Паулу, армян в стране насчитывается около тридцати тысяч человек. По данным же правительства страны их вдвое больше. В чем же дело? А вот в чем. Регулярно каждый из двадцати шести штатов Бразилии проводит свои региональные переписи. Выяснилось, что они собирают также данные и о так называемых полукровках. В библиотечке “Армении” я нашел то, что меня интересовало. В капитальном томе, который называется “Полный справочник о всех странах мира”, отмечено, что в Бразилии есть официальный показатель количества “потомков смешанных браков”. Подумать только, их 95 процентов. Вот как это обозначается: “Потомков смешанных браков индейцев с выходцами из стран Европы и Африки более 95 процентов”. В штатах имеются данные о конкретных народах. Генконсул Армении в Сан-Паулу Валерий Мкртумян говорит, что практически невозможно сосчитать количество смешанных браков среди армян и коренных жителей. Отсюда и расхождение показателей. Жизнь есть жизнь. И никуда не денешься от ее реалий.
Поэтому я решил на траверсе каждого крупного порта записать данные о них. Во-первых, это просто интересно, во-вторых, речь идет не о всех странах, где так много смешанных браков. Так что почему бы не познакомить вкратце с городами, где нет организованной армянской общины, но наверняка есть отдельные семьи.
После Форталезы, которая накрепко вошла в анналы экспедиции и самой “Армении”, идут крупные портовые города. Вот они: Жуан Песоа (штат Параиба). Цемент, текстиль, сахарная промышленность. Ресифи (столица штата Пернамбуку), три миллиона жителей — центр горно-промышленного района, как и везде, есть химическая, пищевая промышленности. Салвадор (не путать с государством Сальвадор — оно пишется с мягким знаком) — штат Баия. Конечно, хотелось бы заехать в Салвадор, который долгое время был столицей страны. Там имеется множество памятников — военные укрепления, церкви, дворцы. Но, увы… И последний до Рио-де-Жанейро значительный порт — Витория. Кстати, есть своя Витория и в Испании, которая намного древнее. Но вот что удивительно: сходятся их градообразующие отрасли — пищевая, металлургическая и химическая промышленности.
Следующий порт — Рио-де-Жанейро, но об этом отдельный разговор. А пока о бесчисленных звонках из Еревана и бесконечных вопросах по электронной почте о том, что случилось со мной и нашим коком Самвелом Саргсяном. Придется раскрыть “тайну”. Видимо, кто-то из членов экипажа невзначай поделился тревогами о нас со своими близкими. Вот и пошли слухи, которые распространяются по принципу “нет дыма без огня”. Со мной сейчас — ничего особенного. Но, не скрою, в тропиках сердце (и вообще весь организм) дали о себе знать. Шутка ли, несколько месяцев подряд обильное потоотделение с утра до вечера и особенно по ночам. Вот и оказался я в Сан-Паулу у известного кардиолога Арама Морджикяна. Все показания работы сердца, а также анализ крови нормальные. Что касается трещины ребра — это уже мелочь. Словом, все пройдет со сменой климата. Когда уже готов был вернуться на борт, сообщили, что у кока во время шторма сломались три ребра. Это установил рентген в Форталезе. А вот сонография показала выраженный перелом четырех ребер. Я хорошо знаю, что это такое. Если уж перелом, то места себе не находишь. Единственное лечение — покой, надо лежать. Но попробуй спокойно полежать в каюте, которая сама покоя не ведает. Потому и решили врачи Форталезы, что с такими переломами нельзя находиться в плавании минимум полтора месяца. А всего лучше отправить Самвела домой через Сан-Паулу, где есть Валерий Мкртумян, энергичный дипломат с огромными оргспособностями. Самвел был еще в воздухе, когда я связался с Михаилом Багдасаровым, чтобы он организовал доставку больного через любой город Европы, куда летает “Армавиа”. Все остальные вопросы в течение часа решил Мкртумян. Правда, операция с условным названием “Скорая помощь” чуть не провалилась на заключительном этапе. Дело в том, что представитель “Армавиа” в Париже сообщил по телефону, что готов уже электронный билет, который надо получить на месте, и что сам встретит больного. Мне осталось лишь позвонить в Ереван, чтобы встретили Самвела. Но не так все было просто.

В аэропорту за полчаса до вылета выяснилось, что бразильская авиакомпания ТАМ не намерена связываться с другой авиакомпанией, а посему нужен билет. Я звякнул Багдасарову. Через две минуты один за другим позвонили его сотрудники из Еревана (где была глубокая ночь) и из Парижа. Сообщили номер билета и код регистрации. Увы, этого оказалось недостаточно. Вот-вот рейс, а бюрократическую стену ничем не прошибить: “Дайте билет — и точка”. Об остальном слышать не хотят. Мол, а вдруг пассажир останется в Париже. Видят собственными глазами, что стоит перед ними долговязый мужчина, согнувшись в три погибели от боли. Что у него армянский паспорт, да и компания “Армавиа” армянская. Хотя если призадуматься, то этих быстроговорящих женщин, наверное, можно все-таки понять. Боятся в случае чего потерять работу. А время идет. И надо видеть и слышать, как (тоже скороговоркой на португальском) толково и внятно объясняет им нестандартную, форс-мажорную ситуацию Мкртумян, не скрывая того, что он их хорошо понимает. И было видно, как женщинам неловко. Носятся бедняжки между буквой закона и этикой. А мне все это время продолжают звонить то из Еревана, то из Парижа, не говоря уже о звонках Миши Багдасарова. Я требую, чтобы они (четыре женщины и один мужчина в одинаковой форме) дали нам любой адрес электронной почты, который есть в огромном здании аэровокзала. Выпучив глаза, они удивляются: мол, как вы все это себе представляете, как вы успеете? И это потому, наверное, что они не знали главного. Не знали, что такое и кто такой первый секретарь армянского консульства Артур Арутюнян, который обратился к самой важной и самой главной среди этих близняшек-метисок с вопросом: “Сколько у нас времени осталось?” Она подозрительно посмотрела на Артура и сказала, не скрывая сомнения: “Всего четырнадцать минут”. Артур бросил строго и уверенно: “Ведите меня, пожалуйста, к компьютеру, не сводя глаз с часов. Я вам в течение четырех с половиной минут дам в руки копию билета, которую пришлют из Парижа”. Мудрый Валерий Мкртумян тут же нашелся: “Тогда вам придется время, пока вы дойдете до компьютера, не считать”. На мгновение все умолкли, только консул и первый секретарь знали, что, пока все спорили, я успел парижскому представителю “Армавиа” сообщить адрес электронной почты консульства. Это значит из Парижа должны отправить копию электронного билета в Сан-Паулу, а Артур должен его тотчас же распечатать. Забегая вперед, скажу, что, когда из принтера медленно выползал белый лист бумаги, не прошло еще и трех минут. Все бегом направились к стойке регистрации, где стоял все еще скрючившись Самвел. Выяснилось, что весь багаж уже находится в брюхе самолета. Тут же стало ясно, что Самвелу придется тащить свой чемодан самому. И вот тогда произошло чудо. Единственный мужчина, одетый в форменку, сказал, что он сам проведет его до самолета и сам же потащит чемодан. Девушки принялись целовать… Самвела. Видела бы эту сцену глубоко уважаемая всем экипажем Рузанна — жена Самвела… Думаю, она была бы безмерно рада.