Чем обернется возвращение на мировую арену Блистательной Порты?

Архив 201023/01/2010

Мало кто в мире отдает себе отчет в том, во что превращается стремительно и необратимо Турция. Территориальное ядро Оттоманской Порты, пять столетий контролировавшей весь Ближний Восток и добрую треть Восточной Европы. Могильщица и наследница Византийской империи и Аббасидского халифата. Соперница Персии, Австро-Венгрии и России, в XIX-XX веках растерявшая большую часть провинций и едва не исчезнувшая с политической карты мира. Государство, возрожденное и сохраненное Кемалем Ататюрком ценой насильственной вестернизации, запрета на публичные проявления религиозности и конституционного закрепления милитаризации политической жизни. Уцелевшее вопреки Севрскому договору и обещаниям, данным великими державами армянам, грекам, болгарам и курдам, в куда более широких границах Лозанского и Карсского соглашений. Перенесшее столицу из имперского Стамбула в провинциальную Анкару, изгнавшее и уничтожившее армян и греков, жестоко подавившее курдов, лишенных права на национальность и язык. Балансировавшее между Германией и СССР, пока “холодная война” не позволила Турции занять место на “правом фланге НАТО”, став вечным кандидатом в члены ЕС. 
Все это в прошлом. Турция Партии справедливости и развития, страна “новых османов” Реджепа Тайипа Эрдогана и Абдуллы Гюля не “больной человек Европы” и не “управляемое средство американской политики”. Оставаясь в НАТО, рамки присутствия в Афганистане Турция определяет самостоятельно, свержение Саддама Хусейна не поддержала, против боевиков РПК в иракском Курдистане действует так, как считает нужным, и, готовясь патрулировать Аденский залив и берега Сомали, военные действия против Ирана не приемлет. Сотрудничая с США и Европой, она расширяет связи не только со своим крупнейшим торговым партнером — Россией, но и с Ираном, арабским миром и Африкой. Устанавливая безвизовый режим с Сирией, Иорданией и Ливией, поддерживая отношения с президентом Судана вопреки ордеру на его арест, выданному Международным уголовным судом, Турция демонстрирует самостоятельность внешней политики. Проводя аресты военных и сотрудников спецслужб, журналистов и профсоюзных лидеров по делу “Эргенекон”, ограничивая вмешательство армии в управление страной и исключая традиционные в прошлом путчи — политики внутренней. 
Контролируя Северный Кипр, она не возражает против объединения острова, выступает против распространения на Эгейское море конвенции ООН по морскому праву, превращающей его в “греческое озеро”, и отвергает любое давление, полагая свою интеграцию в ЕС в настоящий момент более нужной сообществу, чем самой Турции, чья экономика пережила кризис куда увереннее, чем обанкротившаяся Греция. Нормализуя отношения с Арменией, разорванные в начале 90-х гг. из-за карабахского конфликта, на государственном уровне отрицает геноцид армянского народа, но интернет-акция “Армяне, простите нас” собирает более трети миллиона подписей турецкой интеллигенции. Разрешая вещание государственного телеканала на курдском языке, сохраняет в действии принятый в 1928 году закон N 1353, запрещающий использовать курдский алфавит. 
Турция меняется, и изменения эти полны противоречий. В ушедшем году было посмертно возвращено турецкое гражданство Назыму Хикмету, но продолжал жить за границей из-за угроз националистов нобелевский лауреат Орхан Памук. Разрешая с середины 90-х празднование иранского Новруза, традиционно отмечавшегося в курдских провинциях, несмотря на кровопролитные столкновения с полицией, правительство пытается объявить его “исконным тюркским праздником”. Присягая на верность заветам Ататюрка, руководство ПСР вводит понятие исламской солидарности в политику. 
Хотя турецко-израильские отношения все более осложняются, в разгар боев в Газе израильские летчики продолжили тренировочные полеты в Центральной Анатолии. Турецкая армия закупает израильское оружие, но учения “Анатолийский орел” были сорваны из-за требования Турции исключить Израиль из числа участников. Общим местом турецкой политики стали резкая критика Израиля со стороны высшего руководства страны вплоть до требования отказа от ядерных программ и столь же резкие ответные демарши израильских политиков. При этом контакты высших должностных лиц Турции и Израиля, в том числе министров обороны, президентов и премьер-министров, продолжаются. Ситуацию не изменил даже показ в Турции болезненно воспринимаемых в Израиле телесериалов, напоминающих о практике “кровавых наветов”. 
Новая Турция прагматично учитывает лишь собственные интересы. Именно этим объясняется ее позитивно-нейтральное отношение к российской региональной политике, включая конфликты в Чечне, Абхазии и Южной Осетии. Закрыв черноморские проливы для западных флотов в ходе российско-грузинского противостояния 2008 г., она не только избежала эскалации конфликта, но и напомнила Грузии об их разногласиях по проблеме турок-месхетинцев. При этом в вопросах безопасности Причерноморья Россия и Турция — партнеры, но нахичеванская инициатива по созданию Тюркского совета со штаб-квартирой в Стамбуле противоречит интеграционным планам Москвы, а Турция как держава, осуществляющая транзит углеводородов на мировые рынки, может быть союзником и России, и ее конкурентов, поскольку в турецких планах “Голубой” и “Южный поток” присутствуют наряду с трубопроводами Баку — Джейхан и “Набукко”. Что касается политического ислама в турецком варианте, предсказывать, чем обернется возвращение на мировую арену Блистательной Порты для исламского мира, России и Европы, рано. Пока рано… 
Москва
Евгений САТАНОВСКИЙ, президент Института Ближнего Востока