Чай с солью

Архив 201617/11/2016

Девушку, заставившую говорить о себе Россию, зовут Мара, и если б не армянская фамилия (Багдасарян-ред.), бесконечно повторяемая вслед за именем, то и пусть себе: Мара так Мара – и что тут особенного. Мало ли на свете дур иной этнической принадлежности, стремящихся стать достоянием республики.

 

Но и в этом случае тоже моторизованная дама, гоняющая по Москве шибко дорогие автомобили, явно перебрала, поучаствовав в ДТП с человеческими жертвами. Что было дальше? Легкий стресс, непринужденный поход к следователю, потешный приход в суд и вновь все пошло-поехало по тесным московским улицам, как будто и не было ничего. Проснись и пой!

А что дальше? Теперь надо любой ценой поддержать интерес к себе, перекрывая достигнутые рекорды, и чем круче, тем лучше. Чтоб ни дня без строчки о тебе, а если два, неделю, месяц, год, на всю оставшуюся жизнь, то еще лучше. Маяки-ориентиры есть, и давно: от неунывающей Ксении Собчак до бодливой Божены Рынска, но дотянуться до эталонных образцов наша героиня пока не может, из-за чего получается то, что получается. А именно — полусобчак, недобожена.

Как ведут себя неуемные дивы, чтоб не сходить с газетных полос и телевизионных экранов? Совершают странные прыжки и гримасы, сходятся-расходятся, чай пьют с солью, семгу заедают шоколадом, в огороде сапоги, на деревьях шляпа… Главное, чтоб побольше эпатажа, эксцентрики, куража – попробуй не заметить, пройти мимо.

Как поступают в странах, желающих уберечь своих граждан от впадения в дурь? Из самого свеженького: ряд крупнейших французских СМИ больше не будут публиковать фотографии террористов с целью не допустить их «героизации», пишет LaCroix.

Сообщается, что инициативу уже поддержали LeMonde, сайт радиостанции Europe 1, а также новостной телеканал BFMTV. «После теракта в Ницце мы больше не будем публиковать фотографии авторов убийств, чтобы избежать возможных посмертных эффектов прославления», — заявили руководители ряда изданий.

Наши, конечно, ничего не взрывают и никого не убивают, но… Здесь угроза другая и не менее опасная. Здесь уродуются души, деформируются нравы, вымывается воспитанность, обходится стороной образованность, и из милых девушек, для которых так хочется жить, получается нечто кукольное с деревянными мозгами, с трудом опознаваемое (как в смысле роста – умственного, так и пола — биологического). Ниже для полноты картины предлагается иллюстрация из классики.

…Эти женщины с припомаженными волосами над подсунутыми чужими буклями, эти неестественно шевелящиеся губки, эти спрятанные и изуродованные слабые члены и этот лепет гостиных, обязанный быть разговором и не имеющий никаких прав на это, — мне становится невыносимо гадко.

Представляются мне эти тупые лица, эти богатые невесты с выражением лица, говорящим: «Ничего, можно, подходи, хоть я и богатая невеста»; эти усаживанья и пересаживанья, это наглое сводничанье пар и эта вечная сплетня, притворство; эти правила — кому руку, кому кивок, кому разговор, и наконец эта вечная скука в крови, переходящая от поколения к поколению. И все сознательно, с убеждением в необходимости.

Лев Толстой, повесть «Казаки». Позапрошлый век. Пояснения нужны?

Москва