Братья Орбели — универсальность фамильного кода

Архив 201217/03/2012

Документально-телевизионный фильм “Код Орбели” Ашота Джазояна и Виктории Грудинской, созданный продюсерским центром “4 формата” при поддержке Министерства культуры Армении и компании “Realjet”, был представлен зрителям в Москве в кинотеатре “Ролан”.

Премьерный показ приурочен к 125-летию Иосифа Абгаровича — младшего из братьев Орбели, основателя Академии наук Армянской ССР, знаменитого директора Государственного Эрмитажа. Он родился 20 марта 1887 года в Кутаиси и, несмотря на то что с 1934 по 1951 годы его личность в Ленинграде была поистине легендарной — ведь именно он организовал эвакуацию музея и прятал в бомбоубежище Эрмитажа многих работников во время вражеского обстрела, а потом стал обвинителем по культуре на Нюрнбергском процессе, — был как будто позабыт.
Сегодня, пожалуй, трудно найти и в России, и в Армении личностей такого масштаба. Иосиф Орбели, будучи директором Эрмитажа, был командирован в Ереван, чтобы создавать Армянскую Академию наук, при этом он не переставал быть руководителем музея. Он создал Армянскую Академию в кратчайшие сроки — всего за полтора года. Левон Орбели создал на исторической родине институт физиологии.
Рубен, Левон и Иосиф Орбели родились в семье священника Абгара Орбели и Варвары Аргутинской-Долгорукой, они — потомки знаменитого княжеского рода, известного с XII века правителей Сюника и Бжни. Их дед по отцовской линии Иосиф Иоакимович был выпускником Лазаревской семинарии в Москве. Несмотря на большое желание получить медицинское или юридическое университетское образование, он вынужден был поступить на духовную службу. Этого требовал не только устав семинарии, но и обет матери, данный Богу. Он возвратился в Тифлис и стал протоиереем, законоучителем и проповедником в соборе, писал труды по истории армянской церкви на грабаре.
Происхождение матери братьев Варвары Моисеевны Аргутинской-Долгорукой тоже был одним из сильнейших “краеугольных камней” в становлении личностей сыновей. Из рода князей Аргутинских-Долгоруковых вышли видные государственные деятели, полководцы и литераторы. Сам Иосиф Аргутинский, Католикос всех армян, был их знаменитым предком. Братья уже с детства владели многими языками — русским, армянским, грузинским, татарским, греческим, латынью. Дома они проходили полный курс многих естественных наук и были обязаны владеть ремеслами: столярным делом, знали работу краснодеревщика, каменщика и типографского наборщика.
В 1899 году после того, как Левон с золотой медалью окончил 3-ю Тифлисскую гимназию, отец и два старших сына приехали в Петербург. Потом сюда переехал и младший Иосиф. В Северной столице с XIX в. жили и ныне живут шесть поколений этой замечательной фамилии, получив высшее образование в Петербурге, остались петербуржцами на всю жизнь.
Каждый выбрал свое направление в науке: уже с первого курса Военно-медицинской Академии Левон Орбели начал заниматься гистологией и зоологией в лаборатории. Но жизнь его поменялась после встречи с “собаками Павлова”. К судьбоносной встрече с первым русским лауреатом Нобелевской премии Иваном Павловым Рубена нацелил профессор Иван Тарханов. Во время занятия по пищеварению он демонстрировал павловских собак. После этой лекции физиология заслонила для молодого ученого все остальные специализации.
Рубен Абгарович в своих воспоминаниях писал: “За весь год, когда Иван Петрович читал студентам второго курса, я не пропустил ни одной лекции, я сидел в одном из первых рядов, следил за тем, что преподавалось и показывалось, и пользовался предложением Ивана Петровича задавать вопросы. Всем слушателям не только разрешалось, но и рекомендовалось перебивать лекцию и задавать вопросы, если что-нибудь было непонятно, неясно. Такова была система его преподавания. Иван Петрович всегда охотно тут же давал объяснения”.
На одной из лекций Рубен Орбели не получил ответа на заданный вопрос, поскольку он был еще не изучен. Павлов пригласил его зайти в лабораторию и самому в эксперименте получить ответ. Так он стал любимейшим учеником знаменитого ученого, после его смерти возглавив Военно-медицинскую Академию и став создателем эволюционной физиологии.
Рубен Орбели стал основателем подводной археологии, он первый, кто в СССР перевел манускрипты великого Леонардо, посвященные этой тематике, и обобщил фундаментальные труды по истории ведения подводных работ, начиная с древнейших времен.
Иосиф посвятил свои исследования востоковедению. Уже в двадцать девять лет он стал соратником выдающегося лингвиста, этнографа, археолога Николая Марра. Девять полевых сезонов на раскопках древнего Вана они провели вместе и отступили 16 июля 1916 года вместе с частями русской армии под натиском турков. На всю жизнь Иосиф Абгарович сохранил воспоминания о том, как планомерно уничтожались памятники армянской культуры. Он помнил того турецкого офицера, которого видел почти лицом к лицу — он руководил операцией по зачистке. Пожалуй, в те годы Иосиф уже начал готовить свою обличительную речь, которую произнес на Нюрнбергском процессе.
Снять документальную ленту о братьях Орбели Ашота Джазояна натолкнул известный культуролог, телеобозреватель Лев Николаев. Специально для делегатов форума молодых журналистов Евразии “Диалог культур”, который в прошлом году проходил в Эрмитаже уже в шестой раз, он нашел в анналах факт: в ноябре 1935 года, день в день, Иосиф Орбели собрал в этих же стенах выдающихся востоковедов мира. Ашот Джазоян тогда попросил директора Эрмитажа Михаила Пиотровского провести его в личный кабинет Иосифа Орбели, вопреки ожиданиям он не был мемориальным, здесь работали люди. Кстати, до сих пор в памяти сотрудников Эрмитажа сохранились шутливые строки гимна: “Раздаются свирепые трели и чернеет вдали борода. Это, верно, бушует Орбели, и скрываются все без следа!”
Конечно, самым темпераментным и эмоциональным из братьев был Иосиф. Но при этом он был справедливым и никогда не обижал людей, защищал не только своих учеников и сторонников, но и оппонентов. В фильм вошел эпизод, рассказывающий о том, как в октябре 1932 года Наркомвнешторг СССР “в целях обеспечения притока в страну необходимой для хозяйственных нужд крупной денежной массы” через подведомственный отдел по продаже на западных аукционах археологических ценностей Эрмитажа пришел с подписанным перечнем к его руководству. “Только через мой труп! — в ярости кричал Иосиф Орбели. — Вы можете расстрелять меня здесь, но пока я жив, этому не бывать! Вы немедленно должны удалиться отсюда; мы уже открываем форточку — когда удаляются такие гости, остается запах копыт”.
Ашот Джазоян продолжает: “В нашем фильме мы хотели показать то, что все братья так и остались бессребрениками. Рубена не изменили сокровища древних цивилизаций, найденные при раскопках. А Иосиф мог так не упорствовать и идти на сделки с государством. Тем более за подобные отказы его могли и расстрелять. Но они оставались честнейшими и принципиальными людьми, демонстрируя нам самые высшие образцы поведения так часто уничиженного советского человека. Мало того, они отдавали для дела и свое. Для участников конференции иранологов он переплавил фамильное серебро для того, чтобы каждый делегат получил памятную медаль…
Знаете, в дни блокады Иосиф Орбели проходил в свой рабочий кабинет, где температура падала иной раз и ниже минус десяти, закрывал глаза и представлял залитый солнцем Ереван. В такие минуты ему хотелось хотя бы полчаса побыть в Армении…”
Фильм во многом состоялся благодаря поддержке известного армянского общественного деятеля Эдуарда Гуляна. Сами же Орбели никогда не забывали о своей принадлежности к армянскому народу, хоть были носителями наднациональной идентичности, как это всегда чувствовалось в атмосфере старого Тифлиса, где прошла юность братьев. “Код Орбели” — это простая история о выдающихся людях, своего рода кинематографическая археология, состоявшаяся благодаря поиску малоизученных архивных документов.
Валерия ОЛЮНИНА
Москва-Ереван