Большевики первыми в мире добились “раскрепощения нравов”

Архив 201004/09/2010

Хотя отсчет сексуальной революции принято вести с середины 60-х годов, когда на Западе возникло движение хиппи, на самом деле “бунт чувственности” (термин Ленина) долгое время был одним из основ государственности в СССР. На днях исполняется 90 лет со дня принятия в советской России декрета “О национализации женщин”.

ЛЕНИН — ЛЕСБИЯНКАМ:
“ТАК ДЕРЖАТЬ, ТОВАРИЩИ!”

“Чувственность и сексуальность” обсуждались на партийных съездах большевиков еще задолго до революции. И не только обсуждались. На III съезде РСДРП даже было поручено Льву Троцкому разработать новую теорию отношений полов в случае победы большевиков. А сам Владимир Ленин еще в 1904 году писал, что “раскрепощение духа чувственности, энергии, направленной не на псевдосемейные ценности, поможет выплеснуть этот сгусток на дело победы социализма”. В 30 годах в Германии были опубликованы отрывки из переписки Троцкого и Ленина, посвященной этой теме. Вот что пишет Троцкий: “Несомненно, сексуальное угнетение есть главное средство порабощения человека. Пока существует такое угнетение, не может быть и речи о настоящей свободе. Семья как буржуазный институт полностью себя изжила. Надо подробнее говорить об этом рабочим…” Ленин отвечал ему: “…И не только семья. Все запреты, касающиеся сексуальности, должны быть сняты… Даже запрет на однополую любовь должен быть снят”. С победой революции стало возможно быстро внедрять теорию на практике.
Вскоре после знаменитых декретов “О мире” и “О земле” выходят декреты “Об отмене брака” и “Об отмене наказания за гомосексуализм”. Раскрепощение нравов зашло так далеко, что вызывало уже удивление по всему миру. Например, писатель Герберт Уэллс, посетивший в это время революционную Москву, позже удивлялся тому, “как просто обстояло дело с сексом в стране победившего социализма, излишне просто”. Тогда же наряду с революционными датами стали отмечать и “сексуальные” праздники, например, в годовщину декрета “Об отмене брака” состоялось шествие лесбиянок. По воспоминаниям Троцкого, узнав об этом, Ильич реагировал радостно: “Так держать, товарищи!” В летние месяцы стало едва ли не правилом проведение массовых “голых” шествий.
Революционная молодежь, разумеется. шла в авангарде секс-реформ. Один из популярных лозунгов гласил: “Каждая комсомолка, которой поступило предложение от комсомольца вступить в половые отношения, должна его выполнить”. Директивы “о социальной гигиене” спускались из Москвы “на усмотрение трудящихся”. То есть в губерниях власти должны были сами решать, какую сексуальную политику им вести. Часто их решение было весьма интересным. Например, в Рязанской губернии власти в 1918 году издали декрет “О национализации женщин”, а в Тамбовской в 1919 — “О распределении женщин”.
 

“ШВЕДСКАЯ СЕМЬЯ” РОДИЛАСЬ В БОЛЬШЕВИСТСКОЙ РОССИИ

Но, конечно, наиболее полно и ярко сексуальная революция воплотилась в Москве и Петрограде. Принято считать, что “шведская семья”, т.е. совместное проживание множества лиц обоего пола, — изобретение шведское. Аргументация была такова, что раз брак — это пережиток буржуазного прошлого, то комсомольская коммуна — семья будущего.
Эти коммуны стали обычным явлением того времени. На добровольной основе в такой “семье” обычно проживало 10-12 лиц обоего пола. Как и в нынешней “шведской семье”, в подобном коллективе велись совместные хозяйство и половая жизнь. Вот что пишет по этому поводу наш современник психолог Борис Бешт: “Разделение на постоянные интимные пары не допускалось: ослушавшиеся коммунары лишались этого почетного звания. В отличие от шведского аналога, рождение детей не приветствовалось, так как их воспитание могло отвлечь молодых коммунаров от строительства светлого будущего. Если все же ребенок рождался, его отдавали в интернат… Постепенно половое коммунарство получило распространение по всем крупным городам страны”. Доходило даже до того, что, к примеру, в коммуне Государственной библиотеки в Москве коммунарам предоставлялись не только одинаковые пальто и обувь, но и… нижнее белье. Образцовой в этом смысле считалась трудовая коммуна ГПУ для беспризорных в Болшево, созданная в 1924 году по личному распоряжению Дзержинского. В ней насчитывалось около 1 тысячи малолетних преступников от 12 до 18 лет, из них примерно 300 — девочки. Воспитателями коммуны приветствовались “совместные сексуальные опыты”, девочки и мальчики проживали в общих казармах. В одном из отчетов об этой коммуне писалось: “Половое общение развивается в совершенно новых условиях. Совместная жизнь отвлекает воспитанников от противоправных поступков и дурных настроений”. Кстати, коммуна в Болшево была (и остается) самой крупной “шведской семьей” в истории.
Конец этому положил Сталин. Но вовсе не от излишнего пуританства. Просто индустриализация стала требовать, чтобы индивид тратил силы не на сексуальные развлечения, а на строительство коммунизма. “Распущенность нравов” стала порицаемой. И не только на общественном уровне. С принятием сталинской конституции потерял силу декрет “Об отмене брака”. В 1934 году были запрещены аборты, в марте этого же года Калинин подписал закон, запрещавший и каравший половые контакты между мужчинами. После этого начались массовые аресты гомосексуалистов в крупных городах СССР.
Сексуальное воспитание среди молодежи прекращалось, свертывались научные работы на эту тему. В СССР наступало время, когда любой гражданин мог с гордостью заявить: “В нашей стране секса нет…”
По материалам
российской прессы