“Бежал, потому что хочу жить”

Архив 201006/05/2010

Откровения двух беглецов
Во время последнего планового заседания суда над Мгером Енокяном и Согомоном Кочаряном нубарашенский изолятор, где проходят слушания, превратился в исповедальню. Пожизненно заключенные, совершившие один из самых дерзких побегов из тюрьмы в истории отечественной пенитенциарной системы, поведали не только о причинах ухода в “самоволку”, но и сделали сенсационные разоблачения.

Чтобы читатель правильно воспринял откровения, прозвучавшие на этом судебном заседании, вкратце напомним историю двух беглецов. Впервые Мгер Енокян и Согомон Кочарян самовольно покинули тюремные застенки в 2004 году. Орудуя ломиком, они сделали подкоп в камере и чудесным образом выбрались на свободу. Для обнаружения беглецов тогда понадобилось около трех недель. Было принято решение перевести непокорную двойку из горисской тюрьмы, откуда они с такой легкостью сбежали, в “Нубарашен” — одну из самых хорошо охраняемых тюрем республики. Однако спустя пять лет заключенные в том же составе осуществили свой второй побег. С прогулочной площадки, располагающейся на пятом этаже тюремного здания, они проникли на крышу, спустились по веревкам на первый этаж, преодолели все запретные зоны и… испарились. На этот раз свободой они наслаждались 21 сутки. Их задержали в один и тот же день — Мгера в центре Еревана, Согомона в селе Мугни Арагацотнского района…
На последнем заседании суда должны были быть выслушаны показания пяти человек — сплошь сотрудников нубарашенской тюрьмы, тех, чье дежурство пришлось именно на 27 ноября 2009 года — день побега. Однако “на ковер” никто из этих людей не вышел. Их отсутствие объяснялось тем, что все пятеро проходили свидетелями по другим уголовным делам и в этот день и час давали показания в ином месте. Посему прокурору Арутюну Арутюняну самому пришлось зачитать предварительные показания этой пятерки. В них Агаси Смбатян, Ара Атабекян, Ваник Арутюнян (экс-охранники “Нубарашена”, работающие в дневную смену) подробно рассказали, как в день побега вывели заключенных из камер, отвели на пятый этаж здания и заперли в отсеке, предназначенном для прогулок, а сами по приказу начальства ушли проводить обыски в других камерах. Вернувшись через час на прогулочную площадку, они обнаружили, что двое заключенных исчезли, а решетка, расположенная на потолке этого отсека, сломана. На крыше здания были обнаружены верхняя одежда Мгера Енокяна и Согомона Кочаряна, а также веревки, по которым заключенные спустились на первый этаж. Охранники признались, что вопреки принятым правилам в этот день заключенные не подверглись личному досмотру. Два других свидетеля — начальник отдела охраны пожизненно заключенных Сержик Тамразяна и начальник отдела безопасности Седрак Артинян — показали, что о побеге они узнали только тогда, когда их подчиненные подняли тревогу.
Внимательно выслушав зачитанные прокурором показания охранников, подсудимый Мгер Енокян заявил, что хочет дать некоторые разъяснения. Они-то и оказались сенсационными. Мгер рассказал, что еще в 2005 году, когда после побега из горисской тюрьмы он оказался в “Нубарашене”, его поместили в камеру с маньяками и мужеложцами. Кроме того, в камере все курили, а Енокян с детства не выносил сигаретного дыма. Просьбы заключенного поместить его в другую камеру пресекались на самом корню. Более того, Мгера начали периодически избивать охранники. “Воспитательный” процесс служил одной цели — отбить охоту зека бороться за пересмотр своего “основного” дела. (Осужденный за жестокое убийство Енокян за все 14 лет, проведенные в застенках, не переставал утверждать, что он невиновен, и продолжал направлять жалобы и ходатайства во все мыслимые и немыслимые инстанции, в том числе и международные.) Кульминацией стало избиение Мгера сразу десятью охранниками. По словам подсудимого, одним из главных экзекуторов был Седрак Артинян, занимающий в то время значительно более скромный пост охранника-контролера. Впрочем, это не помешало стражнику через некоторое время после избиения подойти к своей жертве и завести разговор… о побеге из тюрьмы. По словам Мгера, Артинян прямо заявил, что может помочь ему покинуть застенки… за 100 тысяч евро. Величину гонорара будущий начальник отдела безопасности объяснил степенью риска: мол, он должен знать, что его семья не будет ни в чем нуждаться, если он за свои противозаконные деяния загремит за решетку. Енокян утверждает, что тогда не придал значения словам “контролера”, думал, что тот шутит. А вот оказал ли Артинян реальную помощь зекам в их последнем побеге, остается только гадать. Судья Артур Оганян не счел нужным задать этот вопрос Енокяну, а малочисленным журналистам, допущенным в тюремный зал заседания, и вовсе полагалось молчать. Енокян лишь намекнул, что именно этот человек отдавал “конвою” приказ оставить заключенных без присмотра на прогулочной площадке и пойти с проверками в другой тюремный блок.
“Я бежал, потому что хочу жить, — резюмировал свою длинную речь Мгер Енокян. — В тюрьме для нас созданы невыносимые условия. 6 лет меня не выводили на прогулку. Да и после вместо полагающихся ежедневных вылазок на свежий воздух нас выводили от силы 2-3 раза в неделю. Такой режим здоровья не прибавляет. Оздоровительными не сочтешь и тонущие в сигаретном дыме камеры и периодические избиения. Я нахожусь в этих условиях с 20 лет. Если за последний побег к моему пожизненному сроку прибавят еще лет восемь, то выйти на свободу я смогу в лучшем случае лет в 55 (при пожизненном сроке через 20 лет отсидки узник имеет право подать прошение на досрочное освобождение). Вся жизнь под откос из-за преступления, которого не совершал. Так что же мне остается, если не бежать?”
Согомон Кочарян также объяснил свой побег невыносимыми условиями содержания и желанием привлечь внимание к своему делу. “В одном из электронных СМИ была заметка о том, что я обвиняюсь “в бандитизме и убийстве двух и более человек”. Это настоящая дезинформация. Я, ветеран карабахского противостояния, виновен лишь в убийстве наркоторговца (гражданина Ирана азербайджанского происхождения), которому не дал завезти отраву в нашу республику. Можно сказать, что я повинен лишь в том, что всегда очень любил свою родину”, — заключил подсудимый.
Под конец хочется поделиться впечатлением от этого суда. Оно было тягостным, и не только потому, что речь шла о сложных человеческих судьбах, их сомнительном прошлом и нерадостном будущем. Атмосферу омрачала клетка, в которой держали заключенных. Кстати, во всем цивилизованном мире такой метод обеспечения безопасности давно отменен как нарушающий права и унижающий человеческое достоинство. Клетки, в которых сидели Мгер Енокян и Согомон Кочарян, были к тому же очень грязными. Если судебный зал изолятора “Нубарашен” хоть иногда чистился, то клетки явно давно не знали ни метлы, ни мокрой тряпки. Под сиденьями накопились окурки, а пол был устлан… птичьим пометом. Видимо, пернатые, свободно залетающие в окна тюрьмы, чувствуют себя вольготно в клетке для людей…