Без права на обжалование — расстрел!

Архив 201429/07/2014

Американцы говорят (а они знают, что говорят): если в Америке чего-то не хватает, то не хватает тюрем. Как полагает автор (правда, тут он больше предполагает, чем знает точно), дефицита тюрем в Армении нет, есть проблемы с пристойным содержанием в них.
Развернуть подробную и объективную картину тюремной жизни автор едва ли сможет — сам не сидел (пока — не сидел, зарекаться не будем), но полностью разделяет нижеприводимое: “Самое гнусное в тюрьме то, что ты не можешь закрыть свою дверь”. А теперь откроем глаза и хотя бы в общих чертах представим то, чего у нас, скорее всего, нет, а у американцев в полосатых робах — есть.
Прежде всего — положенное заключенным довольствие: каждый зек, отбывающий срок, например, на Гавайях, обходится бюджету США в сто десять долларов ежедневно. Правда, на континенте он стоил бы вдвое дешевле, но, все равно — чтоб за армянского бедолагу да по пятьдесят долларов в сутки?..
Было бы тем не менее неправильно думать, будто американские финансисты и тюремщики своих денег не считают. Нет. Чтоб сократить текущие расходы, пожилых осужденных в США упекают за решетку как можно реже: ведь зек за шестьдесят с неизбежным к своим годам комплектом недугов и болячек обходится налогоплательщикам вдвое дороже молодого, у которого главные болезни еще впереди.
Беспросветно и глухо во всех отношениях разве что у приговоренных к смертной казни. Но и здесь Америка демонстрирует неожиданный выверт, в лишний раз подтверждая, что Соединенные Штаты — как тот парень на вечеринке, который всех угощает кокаином, но все равно никому не нравится.
О чем в данном случае разговор и почему не нравится? Речь о приглашениях приговоренных к смерти на собственную казнь. Дело в том, что, собираясь унестись в небеса, смертники могут назвать тех, кого хотели бы видеть рядом с собой в свой последний час — когда их будут вешать, делать смертельную инъекцию или сажать на электрический стул. Такой зигзаг гласности не всем нравится, однако игнорировать последнюю просьбу доживающего последние минуты на грешной земле тоже не по-божески.
 — Если кто-то не желает этого видеть, пусть не приходит, — говорят сторонники приведения приговора в исполнение в режиме “Онлайн”.

Но это одна история, рядом с которой скорбь, потрясение и нервные срывы. Между тем есть и другая — когда экзекуция рождает вдохновение, ублажение душ и глубокое внутреннее удовлетворение. Происходит такое, когда на казнь приглашаются родные и близкие потерпевших. Как нетрудно догадаться, повестки в таких случаях приходят не от приговоренного к смерти — посмотреть на смерть своими глазами предлагает администрация тюрьмы. Хотите увидеть, как будут умерщвлять убийцу вашего отца, матери, сестры, брата, приходите и смотрите. А что — приходят и смотрят. Есть ли это признак кровожадности, автор сказать не может, потому что в собственном вегетарианстве тоже не уверен. Объясню, откуда неуверенность.
В семидесятых годах прошлого столетия в Ереване случилось невиданное: преступники выкрали двух братьев дошкольников и потребовали за них выкуп. Альтернатива — смерть. В силу непоколебимой убежденности в том, что “армянин на такое не способен”, сыщики поначалу сосредоточились на гастролерах, но вскоре поняли, что идут по ложному следу. Стали искать среди своих. Вышли на след. Начались переговоры. Условия похитителей приняли, в указанное место и в назначенный час деньги привезли (с соответствующим оперативным сопровождением, разумеется). Но детей все равно не получили. Спустя несколько дней их нашли убитыми.
Потом был суд. Приговор зачитывали в клубе советашенской колонии — опасались волнений и самосуда. Повторюсь: такого, чтоб выкрасть детей, а затем убить, в Армении и впрямь никогда не было. На оглашение приговора автор ехал в одной машине с судьей. Тот рассказал, как и что было, показал фотографии братьев — живых и мертвых. Ничего страшнее ни до, ни после видеть не пришлось.
К воротам колонии пришло очень много народу, но впустили не всех. Чтобы понять почему, достаточно было посмотреть на лица людей. Но и милиции у ворот и в клубе тоже было достаточно. Молча ждали окончания процесса. Подсудимые, прикрыв руками лица, маялись в клетке.
В оглушительной тишине судья начал зачитывать приговор. Читал долго и, как требуется, во всех подробностях. Наконец огласил вердикт, окончательный, без права на обжалование — расстрел!
Последнего слова приговоренных к смерти автор не помнит, он даже не уверен, что это слово было. Потому что как только (выстрелом в безмолвном зале) прозвучало “расстрел”, в криках и реве бросившейся к клетке толпы уже ничего нельзя было разобрать. Удержать людей милиционерам (у многих из них на глазах стояли слезы) получилось с трудом. Но если бы людям удалось дотянуться до этих вурдалаков и разорвать их на части, автор не стал бы корить себя за измену принципам вегетарианства.
Впрочем, и тут тоже пусть каждый решает сам. Автор не кровожадный, как ему кажется, человек, допускает для себя возможность видеть, как земля очищается от скверны, пусть даже это сопряжено с некоторым нервным расстройством. Потому что ничто человеческое (включая отмщение за смертный грех) не чуждо и ему. И, думается, не только ему.

И еще об одном. Пересуды на тему “приговорить к смерти — еще не значит привести наказание в исполнение” шли всегда, и кто не помнит баек о том, что смертников не расстреливают, а вывозят куда-нибудь на урановые рудники или другие гиблые места. А там, если они вдруг не умрут… Хотя нас это волновать не должно: смертной казни в Армении уже нет.