Башня преткновения. Для некоторых

Архив 201123/06/2011

На днях пресс-служба мэрии распространила коротенькую информацию, которая положила конец многомесячному противостоянию. Она не имела катастрофических последствий, но крови и нервов попортила немало. Речь о том, что Градсовет, то есть тот самый орган, который должен решать архитектурные вопросы Еревана, большинством голосов постановил: да, башню Дома правительства, которую задумал отец-основоположник новой армянской архитектуры Александр Таманян, надо строить. Один из членов был честно “против”, трое — “воздержались”. Что и вовсе странно. Получается, что люди, коим доверена судьба столицы, в таком далеко не ординарном вопросе не имеют мнения. Не могут разобраться. Несколько месяцев назад вокруг этой башни развернулся сущий базар, инициированный, судя по всему, Союзом архитекторов. Последнее было бы объяснимо, если бы СА числился в лидерах армянской архитектурной мысли и в поте лица занимался тем, что зафиксировано в его уставе. Но, увы, СА — этакое сонное царство, вдруг разбуженное “неожиданным” известием об эскизном проекте воссоздания той самой таманяновской башни. СМИ заполнили редкого бесстыдства “дезы”: мол, знать не знали, слыхом не слыхали. Как бы случайно стали перед фактом. Между тем наша “НВ” опубликовала первый материал о башне ровно два года назад — в июне 2009 года. Весьма подробный. Что тогда помешало СА встретиться с автором эскизного проекта возрождения башни Нареком Саркисяном, трудно сказать. Человек он доступный, особенно для коллег. А недавно макет и чертежи башни более месяца экспонировались в Музее-институте архитектуры.
“Случайно” узнав об этом проекте, в СА несказанно взбодрились. И началась длинная череда разномастных интервью, статей и прочих штучек, единственной целью которых было опорочить саму идею ренессанса башни. Взрослые и не совсем взрослые люди вплоть до совсем юных активно вешали лапшу соотечественникам, далеким от архитектуры, — как страшно, как неправильно даже думать о башне. Была создана даже некая инициативная группа “Сохраним Площадь Республики”, в коей лидерствовала праправнучка зодчего Мане Таманян. “Мы категорически против”, — вещала они. Против — и все. Как если бы тут строили чугунолитейный завод. Они едва ли не в точности заученно повторяли то, что говорил председатель СА Мкртыч Минасян. Говорил же он, что никому не была дана возможность выразить профессиональное мнение, что нужны общественные обсуждения, что делается попытка протащить и реализовать сомнительный проект. Председатель изрекал от имени всего СА, как если бы он провел в союзе референдум. Он говорил, что Башня исказит внешний вид таманяновского Еревана, что решение принято без консультаций со специалистами. “Мы выступаем против искажения идеи Таманяна”, — говорит он. Чуть позже были даны и “научно-теоретические” обоснования. “В этом куполе должен был располагаться распределитель, а по новому проекту тут должны расположиться министерства… Тем самым строение полностью теряет свою архитектурную ценность”. Ни больше ни меньше.
Действительно, Александр Таманян наметил на уровне нескольких этажей устроить распределитель. А еще выше — огромный купольный зал. Распределитель, очевидно, для потоков трудящихся, которым, как известно, в те годы принадлежала вся власть. То есть обычные трудящиеся через главный вход проникают в здание и далее рассредоточиваются по чиновничьим кабинетам разнообразных наркоматов. Идея была, конечно, очень наивная и никчемная. И скорее всего навязанная. Обратимся к главному источнику информации о площади и башне Марку Григоряну. Он пишет: “…Роль доминирующего здания уже принадлежала Дому правительства с высокой башней над центральным вестибюлем высотой около 60 метров. Идея осуществления башни сохранялась до 1938 года, но затем отпала вследствие недостаточной утилитарной оправданности”. Очевидно, потому, что значительную часть трудящихся уже распределили куда надо, а те, кого не успели, в расчет не шли. Он же через несколько страниц пишет, что не все воплотилось в натуре. Чем бы заполнил свою башню уважаемый Александр Иванович в условиях свободного, непринужденного творчества — трудно сказать. В эскизном проекте для Таманяна это вопрос второстепенный. Для него было важно расставить архитектурные объемы на огромной площади.
Через 80 с лишним лет утверждение о неукоснительном следовании эскизу не только вызывает улыбку, но также намекает на некое пещерное невежество. Если не уходить слишком далеко, напомним радетелям неприкосновенности каждой линии, оставленной Варпетом, что проект здания Оперного театра, за который Таманян был награжден золотой медалью Парижской выставки, предусматривал зимний зал и зал летний, полузакрытый. После его смерти эта идиллическая задумка подверглась коренной трансформации, и мы имеем Филармонический зал, созданный Геворгом Таманяном. Был поднят третий этаж над зданием Наркомзема, вполне видимым изменениям подверглось в процессе строительства и Центральное здание. Как видим, Дом правительства вовсе не бальзамированное здание.
Члены yugend-крыла СА — опора М.Минасяна — договорились до боевого лозунга “Сохраним первозданный вид площади Республики”. Предводитель yugend-ов, некий Севада Петросян, крут и решителен, хотя и абсолютно не имеет ни малейшей заслуги в армянской архитектуре. Напомним, первозданный вид — это дотаманяновский вид. А строилась площадь с начала 20-х и до 70-х годов. “С произведением Таманяна шутить нельзя, — строго молвил М.Минасян. — Мы стоим перед угрозой потери здания. Надо хорошо взвесить, на что и во имя чего идем”.
Но разве завершение задумки Александра Таманяна, который наше все, — это шутка, это “потеря здания”? Проект, представленный главным архитектором Еревана Нареком Саркисяном, всего лишь эскиз-предложение. И никто и нигде его ранее не утверждал, утвердили только 17 июня на Градсовете люди, вполне достойные, — профессионалы и специалисты. И не М.Минасяну об этом говорить: он в двух шагах от площади Республики по улице Амиряна воздвиг такой туфовый сундук — громадный, выше окружающей застройки на 3-4 этажа. Архитектурный опус, совершенно бесполый, даже без вторичных признаков. Разве где-то всерьез “сундук” обсуждали? А ведь площадь Республики — это не только сама площадь, но и ее окружение.
Тихо и без пыли прошел аморфный съезд СА, который вновь — в третий раз — избрал Мкртыча Минасяна своим лидером. Стало ясно, что все эти шумовые эффекты были для пиара, для создания видимости бурной всепоглощающей и к тому же патриотической деятельности. После съезда на подмогу была вброшена пара тяжеловесных статей, автор которых — “высокий” профи — претенциозно, нудно, с кудрявой научной риторикой доказывал, как нехорошо строить башню, как это все вокруг исказит. Тоже, наверное, думает, что башню надо зреть только с одной точки на площади, с крестика, отмеченного мелом. Откуда самая что ни на есть гармония… Но ведь многие могут башню не видеть — например, если будут любоваться гармонией, стоя спиной к Совмину. Хулителям как-то трудно понять, что целиком площадь можно увидеть только с птичьего полета, с воздушного шара.
Источники шумов были приглушены на Градсовете. Там поняли, что Дом правительства должен доминировать, как и задумывал уважаемый мэтр. Он ведь ее придумал не ради потехи — великие так себя не ведут. Мэтр дал маху в функции, но не ошибся в архитектуре.
А гармонию площади действительно исказили, когда в результате долгих бдений решили отгрохать над “тангараном” квадратный зиккурат. Да, музеи нуждались в помещениях, но не в такой монстрозной прибавке от Марка Григоряна. К этому времени о таманяновской башне прочно забыли. Идея была перехвачена и стала башней “тангарана” — совершенно бездарная, особенно с музейной точки зрения постройка.
…Город за эти годы не только вырос, но и изменился качественно. Площадь окружена высотными зданиями, и актуальность доминантной башни в центре столицы очевидна как никогда. К тому же башня ведь была рассчитана не только на площадь. Хотя бы в качестве достойного завершения перспективы Южного проспекта, т.е. улицы Тиграна Меца. Вроде бы понятно, но… Появилась идея новой (?!) концепции площади, что и вовсе смешно. Концепция-то была разработана мэтром и уже материализована. Площадь Республики не может стать ни больше, ни меньше. Другое дело — можно говорить о переосмыслении транспортной составляющей, о памятнике, о художественно-дизайнерских новациях — о коррекции, одним словом. Однако все это мало связано собственно с башней. Что касается новой волны требований, о неких общественных обсуждениях, так это и вовсе миф, ибо известно: если хотите что-то пустить под откос — устройте общественные обсуждения. Но почему сугубо профессиональный вопрос должно обсуждать некое сообщество дилетантов, а не коллеги в рамках приличия?
Да, строительство башни — не рядовое явление, могут быть и противники. Но если идти по пути общественных разборок, то вообще ничего построено не будет и непрекращающиеся споры погребут и истину, и дело. Вспомним тянущиеся до сих пор “споры” о Северном проспекте, в которых сплели воедино архитектурные и социальные вопросы.
* * *
К сожалению, вопрос башни великого Александра Таманяна перешел в некую закулисную борьбу и сведение счетов, сильно окрашенных обычной завистью…
Карэн МИКАЭЛЯН