Баку стремится “разморозить” конфликт

Архив 201714/01/2017

Азербайджан сделал ставку на обострение ситуации

На одном из последних заседаний своего правительства президент Ильхам Алиев коснулся проблемы карабахского урегулирования. Озвученные тезисы иллюстрируют подходы Баку к этой проблеме после саммитов глав Азербайджана и Армении в Вене и в Санкт-Петербурге в 2016 году.

Встречи эти прошли вскоре после кровопролитных апрельских боев, которые были остановлены только после личных посреднических усилий президента России Владимира Путина. После этого при участии Минской группы ОБСЕ были предприняты усилия по юридическому закреплению достигнутых соглашений в части установления системы мониторинга и введения международных наблюдателей. Участившиеся боевые стычки, в которых стороны, как обычно, обвиняют друг друга, еще более актуализирует необходимость реализации соглашений. Тем более что страны-сопредседатели заявляли, что именно такой механизм способен создать реальные предпосылки для перехода к так называемым широким переговорам по урегулированию конфликта.

В прошлом году говорилось о возможности еще одного саммита Алиева и Сержа Саргсяна. Не вышло. Прежде всего потому, что Баку, хоть и участвовал, но не поставил своей подписи под венскими и санкт-петербургским соглашениями. Однако азербайджанская дипломатия не раз апеллировала к этим документам, и, видимо, и впредь будет ссылаться на них. Очевиден методологический провал. Можно сколько угодно обвинять Ереван в «попытках организации диверсий в зоне конфликта, стремлении дестабилизировать ситуацию на границе», но кто этому поверит, если армянская сторона всегда открыто заявляла о своем согласии ввести систему мониторинга и наблюдателей, а азербайджанская всегда выступала против, выводя, таким образом, за скобки вопрос, кто первым напал, что невольно наводит на мысль об определенной заинтересованности в нарушении режима перемирия и в срыве венского и санкт-петербургских процессов. Почему?

На наш взгляд, потому что со второй половины 2016 года в лексике политиков многих стран применительно к карабахскому конфликту стало возвращаться определение «замороженный». Недавно оно было использовано главой МИД Турции Чавушоглу, чуть ранее — госсекретарем США Керри. Керри говорил, что в настоящее время не просматривается возможности урегулирования, так как «лидеры не готовы». Понятно, что «замороженный конфликт» оказывается на периферии мировой политики и дипломатии, внимание ему уделяется по остаточному принципу. К тому же при рассмотрении перспектив урегулирования «замороженных конфликтов» необходимо учитывать в первую очередь не столько теоретические принципы международного права, сколько запросы «реальной политики».

Азербайджан это не устраивает. После апрельской войны наблюдалась активизация дипломатических усилий в процессе урегулирования, однако она потом практически сошла на нет при сохранении статус-кво. Прибегая к терминологии международного права, можно сказать, что «замороженный конфликт» — это не мир, а перемирие, возврат к ситуации 1994 года. Такой ход событий не устраивает Баку, который стал играть на обострение, наращивая армейский бюджет. Возникает неизбежный вопрос: на что будет работать «разморозка» — на военно-политический реванш стороны, считающей себя проигравшей, или речь идет о дестабилизации обстановки в регионе с неизбежным вовлечением в конфликт внешних игроков с последующим разрушением баланса сил не только в Закавказье, но и, возможно, на Большом Ближнем Востоке? Или Алиев почувствовал ослабление ресурса «выигранной» (по версии Баку) апрельской войны, оттого его заявления больше обусловлены внутриполитической ситуацией в Азербайджане?

Проблема в том, что карабахской конфликт давно стал инструментарием как в руках конфликтующих сторон, так и внешних игроков. Армения, не без колебаний, сделала ставку на Россию, и, как выясняется, грамотно спрогнозировала и спланировала свою внешнюю политику. Баку, обозначив так называемую «многовекторность», фактически пошел курсом «подальше от России», вступая в различные тактические международные альянсы. Но в итоге, констатирует американское издание National Interest, со времени возникновения этого конфликта ни одна из американских администраций не предприняла ни шага для того, чтобы урегулировать его по азербайджанскому сценарию. А когда Баку проявлял строптивость, Запад на первый план выдвигал вопросы «систематических нарушений прав человека». Для конфликта это означало то, что «авторитарный режим» не может расширять зону влияния «даже за счет некогда входивших в его границы территорий с армянским населением». В свое время эту формулу объяснил посол США в Азербайджане Ричард Морнингстар, заявляя, что Вашингтон строит «тесные отношения только с демократическими странами». При этом, по мнению Морнингстара, при определенных условиях давление на гражданское общество в Азербайджане могут спровоцировать события, аналогичные украинским. Из этого следовало, что для США и их партнеров новые возможности в урегулировании конфликта появятся только в случае демократизации Азербайджана, но никак не иначе. Не будем скрывать, что в отношении Армении, союзника России, тоже можно было при желании поставить вопросы о соблюдении принципов демократии. Однако Москва никогда не читала Еревану «лекции» на эту тему. Зато режим Алиева оказался в тисках концепции — «энергоресурсы отдельно, Нагорный Карабах отдельно». Аналогичные процессы сейчас, кстати, переживает и стратегический партнер Баку — Турция. В итоге события на Украине подтолкнули президента Алиева начать активные дипломатические маневры с Москвой, Вашингтоном и Брюсселем, но это только тактические ходы. Теперь бакинские эксперты пытаются спроецировать внешнеполитические высказывания нового президента США Дональда Трампа на Азербайджан с расчетом на то, что «в предстоящие четыре года Соединенные Штаты будут меньше интересоваться проблемами прав человека в этой стране».

Однако Армения вчистую переигрывает Азербайджан. Она член ОДКБ и ЕАЭС, одновременно подписывает с Вашингтоном торговые и инвестиционные соглашения, создает двусторонний совет по торговле и инвестициям, регулярно принимает участие в работе натовской программы «Партнерство во имя мира». Можно ли поэтому считать, что Ереван ведет в отношении Москвы политику двойных стандартов? Нет, ибо вот так и выстраивают грамотно «многовекторность», позволяющую сохранять статус-кво в регионе, и при которой любой военный демарш Баку может квалифицироваться как акт агрессии, нарушение достигнутых прежде договоренностей по урегулированию.

Откровенно говоря, Армении везет в том, что в Азербайджане власть монополизировали политики, мыслящие «Кратким курсом ВКП (б)», не способные на гибкую дипломатию, а значит — не умеющие защищать свои национальные интересы. Хотя если Баку все еще считает армян Нагорного Карабаха своими гражданами, ему давно пора напрямую выходить на Степанакерт и вводить его в переговорный процесс. Отказываться от информационной войны, напротив, организовать поездку в Степанакерт азербайджанских журналистов, а не увеличивать позорный «черный список» из числа тех, кто «незаконно» посещает Нагорный Карабах. Распустить штаб национальных историков, сделавших «научную» карьеру на написании «новой истории» без армян и даже русских. Заставить «дергаться» Вашингтон и Москву, инициируя нечто подобное Кэмп-Дэвидского соглашения между Израилем и Египтом. Словом, азербайджанской дипломатии необходимо работать, а не заявлять, что кто-то что-то «должен» Баку. Предпринять меры, даже односторонние, чтобы продемонстрировать свое желание договориться. Нужно наконец осознать факт того, что именно большевики, в первую очередь азербайджанские, способствовали созданию Азербайджана в прежних советских границах. И именно те же большевики сделали все для того, чтобы Нагорный Карабах отошел от Баку. Новый Азербайджан необходимо строить на иных принципах.

Станислав ТАРАСОВ