Баку обозначил дискурс независимости Нагорного Карабаха

Архив 201725/02/2017

Язык дипломатии, если рассматривать его с точки зрения изложения участниками переговоров последовательности рассматриваемых событий, обозначаемых ими логических ударений, используемых синтаксических конструкций и пр., позволяет обозначить элементы, которые стороны обсуждают, но о которых предпочитают не говорить публично.

В этой связи любопытно будет оценить состоявшийся по приглашению Сергея Лаврова визит в Москву его армянского коллеги Эдварда Налбандяна. В сообщении российской стороны выстроена последовательность обсуждаемых тем. Первое — перспективы дальнейшего укрепления союзнического взаимодействия. Второе — широкий круг актуальных внешнеполитических вопросов, в том числе карабахское урегулирование. Третье — взаимодействие в рамках общих интеграционных объединений и других международных организаций. И что интересно. В комментарии российского МИД в целом отражена затронутая проблематика, но только в заключительном абзаце сказано:

«Россия наряду с другими сопредседателями (США и Франция) Минской группы ОБСЕ играет активную посредническую роль в мирном урегулировании…». Это означает, что Москва придает особое значение укреплению и расширению многопрофильного двустороннего сотрудничества с Арменией, а проблема урегулирования карабахского конфликта в диалоге с Арменией может стать или приобрести прикладной характер.

Напомним, что ранее на пресс-конференции 17 января в Москве Лавров заявил, что «нагорно-карабахский конфликт не является уже темой внутренних дел Азербайджана». Из этого следует и то, что он также не является и внутренним делом Армении. Так появляется очевидный логический парадокс, когда положение, которое раньше считалось очевидным (диалог между Баку и Ереваном по урегулированию конфликта при посреднических усилиях Минской группы ОБСЕ), не может привести к приемлемому результату, исходя из интерпретации — по Лаврову — сложившейся ситуации. Т.е. в переговорном процессе выстроенная формула урегулирования конфликта не работает. Она должна стать на порядок выше через подключение к переговорному процессу Степанакерта. Только принимая в расчет такую позицию, можно понимать то, о чем сейчас рассуждают политики.

Глава МИД России заявил: «Если мы действительно привержены принципиальным договоренностям о необходимости искать общеприемлемые решения, то, по моему глубокому убеждению, альтернативы нынешнему формату работы сопредседателей МГ ОБСЕ не существует. В пользу этого неоднократно высказывались и руководители Азербайджана, и Армении…» Между тем системную атаку против Минской группы, обвиняя ее в «бездеятельности», проводит Баку. Официальный представитель МИД Азербайджана Гаджиев говорил, что работа МГ ОБСЕ «на сегодняшний день равна нулю».

То есть Баку, даже ведя переговоры в формате Минской группы, стремится в одностороннем порядке навязать ей свою переговорную повестку, основанную на известных четырех резолюциях Совета Безопасности ООН, что срывает весь процесс переговоров. Лавров говорит о необходимости «полной реализации договоренностей, достигнутых на саммитах с участием президентов Азербайджана и Армении в Вене и Петербурге, а также президента России Владимира Путина». Но о какой договоренности можно вести речь, если Баку не поставил свою подпись под указанными соглашениями? В то же время президент Азербайджана Ильхам Алиев в интервью «Аль-Джазира» заявил: «Азербайджан никогда не согласится на независимость Нагорного Карабаха. Ни одна страна в мире, в том числе совершившая против Азербайджана геноцид Армения, не признает Нагорный Карабах в качестве независимого государства». Раз азербайджанские официальные лица стали публично полемизировать с неназванным оппонентом, требующим или предлагающим ему пойти на признание независимости Нагорного Карабаха, значит, такие требования действительно существуют. Баку это знает, но пытается отбиваться. Надо полагать, что об этом известно и всем странам-сопредседателям МГ ОБСЕ, но и они молчат. Тем не менее с точки зрения дипломатического языка это означает, что выстроена или выстраивается негласная коммуникативная стратегия, использование которой мотивировано наличием когнитивного диссонанса вследствие осознания несоответствия коммуникативных намерений участников переговорного процесса с публичным стремлением Баку и Еревана к поиску компромисса. Только этим можно вразумительно объяснить использование Баку таких речевых актов — комиссивов, имеющих целью зафиксировать новое положение вещей в переговорах с использованием стратегии двусмысленности, умолчания, полемики с необозначенным оппонентом и т.д. При этом Баку «точно знает», что Ереван не пойдет на признание независимости Нагорного Карабаха. Но кто тогда готовится или предупреждает о таком шаге, который вынуждает Баку обозначать дискурс «независимости Нагорного Карабаха» в политическом и общественном сознании?

Станислав ТАРАСОВ,

ИА РЕГНУМ