“Азербайджан считает — Россия станет его другом, если на блюдце принесет Карабах. Этого не будет”

Архив 200909/06/2009

Российский политолог Сергей МАРКЕДОНОВ дал интервью азербайджанской газете “Зеркало” по итогам переговоров в Санкт-Петербурге и перспективам урегулирования карабахского противостояния.
— Как вы оцениваете итоги встречи между президентами России, Азербайджана и Армении?
— Это были переговоры, на которых договорились о следующих переговорах. Они не отличались от предыдущих в Праге. Там президенты общались тет-а-тет 2 часа, в Санкт-Петербурге — на полчаса больше.
— И все же привнесла ли эта встреча свежую струю в процесс урегулирования?
— Принципиально ничего нового не привнесла. На мой взгляд, главная проблема этих переговоров в том, что здесь много абстрактности и очень мало конкретики. Взять хотя бы Мадридские принципы, которые вроде бы предполагают какую-то компромиссную формулу. Наличие важных деталей просто отбрасывает эту компромиссную формулу. К примеру, предполагается, что вначале будет демилитаризация районов, потом последует возвращение беженцев и затем только референдум. Но сразу встает ряд вопросов: референдум будет проводиться сейчас или через определенное время? Далее, при участии какого числа вынужденных переселенцев таковой будет проводиться — с ними или вообще без них? И наконец, будет ли этот референдум обязательным или просто плебисцитом? По сути, все эти три детали тормозят процесс переговоров и отбрасывают логическую систему его реализации. Думаю, что пока не будет найдена достаточно прагматичная формула, все эти активности, включая западную или даже российскую, обречены оказаться в пропасти.
— В Азербайджане многие полагают, что экономический фактор сможет предопределить судьбу этого конфликта. Другими словами, оказавшись под гнетом финансового кризиса, экономически бедной Армении в конце концов придется пойти на определенные уступки в вопросе карабахского конфликта.
— Вы хотите сказать, что через год или пять изголодавшаяся Армения приползет на коленях и будет умолять пощадить ее? Да не приползет она. В Баку ошибочно полагают, что, располагая нефтяными богатствами, они останутся в выигрыше. Не забывайте, что если у вас имеется нефтяной доллар, то армяне противопоставляют ему мощь своей диаспоры. Это, так сказать, их доллар. Более того, мне кажется, что в конфликтах фактор экономической мощи мало что определяет. Ведь это вопросы национальной идентичности, вопросы разных национальных травм, фобий и т.д. Так при чем же здесь экономика?
— Но согласитесь, что будут считаться скорее с экономически сильным государством, нежели с экономически слабым…
— Ну, считаться можно, согласен. Однако давайте порассудим, на чем скажется этот финансовый кризис? На состоянии, скажем, вооружения? Навряд ли. Не будем забывать про факторы политического характера. Наивно полагать, что если уж кризис наступил, то противоположная сторона под гнетом безденежья окажется слабой. Кризис — он глобальный, он касается всех, в том числе Азербайджана.
— Но в Азербайджане считают, что ключ от карабахского конфликта находится в Москве и Россия, пользуясь этим, затормаживает процесс урегулирования, и это обстоятельство и мешает более динамичному развитию азербайджано-российских отношений.
— Ключи не в Москве, уверяю вас. Я уже лет десять говорю своим азербайджанским друзьям, нет здесь уже ЦК КПСС, значит, и нет ключей от карабахского конфликта. С точки зрения Азербайджана Россия станет его другом в том случае, если та на блюдце принесет вам Карабах. Я вам сразу скажу — этого не будет. Если кто-то этого ждет, то сильно ошибается, поскольку у России нет ни блюдца, ни ключа, чтобы кому-то что-то принести. Другое дело, что Россия имеет определенное влияние. Россию на сегодня вполне устраивает состояние статус-кво. В принципе, этим и определяется позиция России в отношении Азербайджана.