Тело в гуще армянского art-а

Архив 201018/11/2010

В Доме художника экспонируется замечательная выставка “Тело. Новое фигуративное искусство Армении”. В известной степени она представляет новый срез искусства наших дней.
Собственно, другого “тела” в армянском искусстве по большому счету не было. С того самого времени, как отечественные художники обратили взоры к Европе и начался новый этап в развитии национального art-а. Желание приобщиться к “клубничке” скорее всего было — мало кто из художников избегает соблазна живописать или лепить ню и, соответственно, с глазу на глаз пообщаться с натурой. Желания-то были, а вот возможностей нет. Зритель не понял, не простил бы. Художников не те окружали нравы. Робкие попытки, исключая учебный процесс, были предприняты в основном в советское время. Так что “тело”, body или по-простому “обнаженка” в контексте всего армянского искусства, сродни алмазам в кимберлите.
На этом фоне и в этом контексте выставка, конечно же, знаменательное явление. Без сомнения. Ее долго готовили галерея “Академия” и кураторы Арарат Саркисян, Саркис Амалбашян, Арман Григорян, Аревик Аревшатян и Давид Кареян. Они же участники выставки. Расщедрилось и Министерство культуры, наскребшее средства на издание вполне приличного каталога, полного иллюстраций и нескольких хитроумных текстов.
В экспозиции участвуют 39 авторов, что делает выставку весьма разнообразной, ведь экспоненты друг на друга не похожи. Совсем. Экспозиция нового типа, красочная и интригующая: “тело” во всей красе. Чтобы убедиться в этом, надо только медленно пройтись по залу и постараться не прибегать к помощи каталожных текстов, которые могут сбить с ног любого, даже самого дошлого зрителя. Иными словами: котлеты — отдельно, мухи — отдельно. Во всяком случае главный текст именно таков. В центре внимания автора Баядяна почему-то Мартирос Сарьян, который в сознательном возрасте к “телу” не обращался, разве что в студенческие годы.
Итак, тут есть все. И мощные ню Эдуарда Исабекяна, пикантные женщины Александра Григоряна, небольшие эротические рельефы Арарата Саркисяна, экзальтированные женщины Анны Аракелян, таинственные мизансцены Карена Агамяна. Замечательный цикл показал Саркис Амалбашян: несколько десятков пряных 40 на 30 картин с купальщицами. Но не изнеженных красоток, а баб и теток — крепких, из народа. Две картины показывает Овсанна Шекоян: живописные групповые как бы фотографии из 30-х гг., проникнутые настроением того смутно-тревожного времени. Немало в экспозиции работ, представляющих современные направления — видео, фотографии перформансов, просто фото. Есть скульптуры Эмиля Газаза, Альберта Варданяна и… Акопа Акопяна. Варпет Акоп поразил и в этот раз. На выставке две большие картины, отмеченные этим годом. Заметим: автору исполнилось 87, но почтенный возраст никак не сказался ни на форме, ни на содержании работ. В его “Садах любви” разыгрываются пламенные страсти между античными статуями, манекенами и “металлогуманоидами”, созданными Акопяном из инструментов. Образ мира? Да, образ мира и человеческих отношений.
Особо надо выделить ню из коллекции рисунков и эстампов, собранных Арташесом Эмином. Среди них редчайшая акварель американского скульптора Рубена Накяна и карандашные наброски Александра Бажбеук-Меликяна. Кстати, в “главном тексте” каталога о Бажбеуке нет ни слова, хотя тот десятки лет последовательно воспевал-живописал искомое “тело”.
Выставка получилась весьма любопытной и показала то, что еще никогда не оказывалось в одном общем пространстве. Но разве помешали бы концепции торсы Ара Шираза, “тела” Рубена Адаляна и Камо Нигаряна или эротические рисунки Фараона Мирзояна. Уверен, нет. Я не хочу сказать, что в экспозицию надо было втиснуть каждого, кто единожды, пуская слюни, живописал голую тетю, а тех, кто долго и протяжно обращался к этой всех волнующей теме. Тогда бы картина с “телом” в контексте нового фигуративного искусства была бы более полной и многогранной. Более убедительной выглядела бы ее концепция. А то ведь странно, что нет в экспозиции, к примеру, чувственных картин Роберта Элибекяна, а есть гиперреалистический спортивный свисток Гарика Енгибаряна. Ни один даже самый продвинутый куратор, культуролог или искусствовед подобный феномен объяснить не сможет.
Следующая выставка, которую задумала эта же группа, — пейзаж. Очень хотелось бы избежать таких досадных промашек, как в этот раз. Было бы корректно и по правилам хорошего тона.