Армянское шоссе

Архив 201010/04/2010

На днях завершился Второй литературный конкурс “Мотивы”, посвященный армянским и грузинским мотивам в творчестве современных русскоязычных писателей разных стран. В номинации “проза” первое место занял рассказ Владимира ШТАЙГМАНА “Армянское шоссе”. Достойное произведение, получившее высшую оценку всех членов жюри. Удивляешься — и откуда этнический немец настолько хорошо знает армянский характер, который зачастую сродни максимализму. Вообще писатель Владимир Штайгман (на снимке) родился в СССР, на Урале, закончил Литинститут. В своей жизни армян навидался вдоволь. Сейчас живет в Германии, в Гамбурге. Занимается творчеством. Является членом Союза русских писателей Германии и Международного СП “Новый современник”.

Владимир ШТАЙГМАН
Прямого сообщения с этим русским селом не было, поэтому он сперва доехал на такси до большака, а далее тронулся пешком. Коренастый пожилой армянин с инвалидной палочкой, фронтовыми орденами, ежиком седых волос. Стояла распутица, и двухкилометровый путь дался ему нелегко. Наступающая весна способствовала хорошему настроению нездешнего человека. Дорогу он знал хорошо. Бывал уже здесь.
Весна сварила снег, и остались последние тугоплавкие заплаты. В полях вразвалочку ходили объевшиеся червей грачи. Распеваясь, преодолевали зимнюю немоту птицы. Тускло поблескивали лужи и залитые мутной водой тракторные колеи. Главная беда России проявлялась здесь особенно зримо.
В селе его узнали. Он хорошо говорил по-русски, охотно отвечал на приветствия.
— Здорово, Ваграм! Как Армения?
— Спасибо, дорогой! Персики уже цветут…
— Эх, мать честная! А мы зиму от лета только по фуфайке отличаем.
— Это как?
— Зимой фуфайка застегнута, а летом нараспашку.
— Вах! Такая страна… Терпи, уважаемый!
— По тебе, армяшкин сын, можно весну определять. На шабашку прибыл?
— Угадал!
— Чуешь башли!
— Был бы мед, а мухи и с Арарата прилетят.
— Сколько же тебе, едрить, надо?
— У нас мужчина без денег не мужчина, а шакал жалкий…
— Сыновьям дома построил?
— Все хорошо! У нас как говорят: “Ишак подохнет — шкура останется, человек помрет — дом останется”. Все пятеро живы здоровы, продли, боже, здоровье их женам и детям.
— Почему же один приехал?
— Сыновей дела задерживают.
Эту армянскую работящую семью, отца и пятерых сыновей, в селе знали давно. Несколько лет подряд они работали в селе и необыкновенно быстро, вкалывая сутками, возводили какой-нибудь объект.
Отец держал в бригаде железную дисциплину. Сыновьям не разрешалось ходить вечерами даже в клуб.
— Сегодня гуляшка, завтра гуляшка — вах, уедем без рубашка!
Впрочем, по вечерам сыновья валились с ног от усталости и о “гуляшках” не помышляли.
В этот приезд Ваграм, как и всегда, направился к председателю колхоза. Тот сразу огорошил давнего знакомца:
— Шабашки, дорогой Ваграм, нынче нет для тебя. Урезали средства. Зря покинул солнечную республику…
Гость, казалось, не огорчился отказом. Он потер большой южный нос, скупо улыбнулся:
— Василий Николаевич! Недалеко от села асфальтированную дорогу строят. Видел, когда на такси ехал.
— Ну! Видел он! И я вижу… Отсыпают новое шоссе! Сто километров. Только оно не про нас!
— Ай плохо! Куда ж стремятся?
— Куда надо! Эта дорога “Золотое кольцо России” называется. Туристов будут на автобусах возить. Древности русские показывать. Монастыри, крепости, старые города. Больше-то нечем гордится…
— А к тебе не потянут? Два километра всего. Обидно!
— Еще как!
— Вах! Разве колхозу дорога не нужна? — спросил приезжий и хитро прищурил черные выпуклые глаза.
— Зачем спрашиваешь, Ваграм? — сердясь, вскрикнул председатель, и лицо его задергалось в нервном тике. — Эти два километра — проклятие всей нашей жизни… Танк застрянет. Не знаешь, как продукцию в город вывезти.
— Почему бездействуешь, председатель? — спросил Ваграм и едко усмехнулся в седые усы.
— Глупый вопрос задаешь, армения! Знаешь, сколько хорошая дорога стоит. Один километр — миллион рублей… Но я надежды не теряю. Обещали в следующей пятилетке в план включить.
Ваграм еще яростнее потеребил национальный нос.
— Хочешь дорогу в этом году иметь? — напористо спросил шабашник.
— Шутишь, арарат?
— За полцены? Это и будет моя шабашка. Составляем договор!
— У тебя что, техника дорожная есть? Карьер, бетон, асфальтовый завод? — изумленно воскликнул председатель.
— Все есть! — уверенно воскликнул приезжий. — Включим в договор моих сыновей.
— За полцены я согласен! Колхоз осилит такую сумму! — воодушевившись ответил председатель.
— Строить буду один. Примешь объект — заплатишь деньги. Без обмана чтоб…
— Не понял! В одиночку автомобильную дорогу будешь тянуть? Ума у тебя, вижу, на старости не прибавилось.
— Мое слово — скала!
— А пуп не развяжется?
— Крепкий еще!.. У нас так говорят: “Кто боится воробьев, тот не сеет проса”.
— Мне все равно, лишь дорога была. А кто ее построит — дело второе.
— Вот и я так думаю.
— Боязно мне! — сказал председатель и покосился на гостя.
— Шашлыков без дыма не бывает!

После этого разговора армянин отбыл на родину. Вернулся через месяц. Снова один.
Затем прихрамывая отправился на трассу. По ней сновали колонны грузовиков, рычали, окутываясь соляровой гарью, экскаваторы и бульдозеры, суетились рабочие, потирая опухшие от комаров уши.
Старый армянин встал на пути колонны, поднял руки. Шофер нажал на тормоза, и грузовик, качнувшись, застыл на месте. За ним вихрем осела белая пыль, шины с хрустом давили камешки.
— Эй! Псих! Брысь с дороги! Задавлю! — заорал, высунувшись из кабины, шофер.
Ваграм, приложив руку к сердцу, улыбаясь, подошел к водителю, задрал голову, дружелюбно сказал:
— Здравствуй, уважаемый! Зачем ругаться? Меня послушай!
— Привет, ветеран! Зачем под колеса лезешь? В кузове десять тонн груза.
— Слушай, дорогой! У тебя дети, у меня дети…
— Ну! — высунул полулысую голову шофер. — Что с того, ара?
— Жить всем хочется! Вах!
— Ну!
— Просьба будет, дорогой! Сбрось песок куда я укажу…
— Далеко?
— Рядом! Я заплачу!
И, как бес-искуситель, извлек из пиджака советскую десятирублевую купюру и протянул ее шоферу.
— Бери, уважаемый! Тебе семью кормить надо, мине тоже надо. Начальству не болтай про наш уговор.
— За червонец можно, — согласился тот.
Еще бы! Водитель за смену, мотаясь из карьера на трассу, зарабатывал не более пяти рублей,а тут червонец прямиком шел в карман. Чудак этот горец! Почему бы не уважить! Строгого учета на трассе нет! Сидит, вроде, в карьере девчушка из диспетчерской, да ее можно шоколадкой подкупить.
Так началась эпопея с небольшой, но впоследствии скандально известной дорогой. Ее не могла построить ни одна власть, но в одиночку возвел предприимчивый человек с юга. Общительный Ваграм со своим душевным припевом “Слушай, дорогой, у меня дети, у тебя дети — всем жить надо, разгрузись, где я укажу” — и протянутым червонцем построил дорогу к селу. Широкую, асфальтированную, по всем правилам дорожного искусства. Он, как выяснилось позднее на суде, подкупил все и всех. По ночам и в выходные дни у него за наличный расчет трудилась добрая часть государственной техники и коллектива ДРСУ. Даже мастера. Такие были времена.
Лишь на местной почте и в отделении банка знали секреты армянина. Его работницы регулярно, с выпученными от изумления глазами докладывали председателю колхоза.
— Василий Николаевич! Ваграм на родину телеграмму послал.
— Какую?
— “Гаспар! Продавай дом! Так надо!” Перед этим была телеграмма: “Зураб! Ашот! Лишайтесь гаражей! Шлите деньги! Большие расходы имею! Ваш отец!” Вот что делает арарат этот!
Председатель хватался за голову:
— Червонцами сорит… И все довольны, все к нему рвутся… Будет мне золотое кольцо в виде наручников… Вах! Он в полмиллиона сорвет куш! Сейчас продает дома, а потом вдесятеро получит. Такой армянский преферанс.

Торжественной приемки объекта не было. Заасфальтировав последний метр дороги у конторы, сияющий Арутюнян выкрикнул председателя, пожал ему руку и великодушно произнес:
— Принимай, уважаемый, подарок от Еревана!
А в это время по свеженькой дороге уже летел в село милицейский “Газик” из областной прокуратуры…
Осенью рассматривалось уголовное дело о мошенничестве и незаконном предпринимательстве гражданина Арутюняна Ваграма Арамовича.
Свидетелями проходили десятки людей из Дорожно-строительного управления, участвовавшие в афере.
— Гражданин Арутюнян! Как вам пришла в голову такая безумная идея? — грозно вопрошал прокурор.
— У нас так говорят: “Где обедают десять человек, там одиннадцатый будет сыт!” — невозмутимо ответил подсудимый. — Эта дорога — крошки с большого стола.
— Требую десять лет лишения свободы! — продолжал греметь прокурор. — Я осмотрел преступный объект! Хорошая дорога! Даже водовод через ручей сделан. И краской на нем анекдот из армянского радио написан.
Упоминание армянского радио вызвало в зале смех.
— Зачитайте анекдот! — выкрикнул кто-то из многочисленных зрителей.
— Не положено! Он антисоветский… К делу подшит.
— Валерий Иванович, — сказал судья прокурору. — Ознакомьте, иначе они не успокоятся.
— Спрашивают: “Почему мы так долго идем к коммунизму, а кушать нечего?” Армянское радио отвечает: “Уважаемый, неудобно жрать посреди дороги, вот придешь и тогда наешься!”
Опять раздается смех.
Суд шел долго! Ваграм держался стойко, хотя договор признали незаконным и запретили выплату за дорогу.
Перед тем как прозвучало заключительное “Встать! Суд идет!”, Арутюнян упал без сознания… Обвиняемый умер от внезапной остановки сердца. Дело закрыли.

За телом отца приехал старший сын. Никаких денег от колхоза он требовать не стал. Провожать старого армянина на родину собралось все село. На большой трассе прощально сигналили грузовики, а в колхоз, бывший прежде бездорожным, без помех бежали первые машины. Проехала по ней и “Волга” с армянскими номерами… Была осень, и желтые листья, падая с усыхающих деревьев, выстилали последний путь то ли преступнику, то ли герою.
Дорогу в селе с тех пор называют “Армянское шоссе!”
Подготовила Елена ШУВАЕВА-ПЕТРОСЯН