Армянский крест на мысе Горн

Архив 201113/01/2011

Армянский крест на мысе Горн  
Впервые я познакомился с мысом Горн в четырнадцать лет через самого Жюля Верна. “Кораблекрушение “Джонатана” — так называлась ветхая, зачитанная до дыр библиотечная книга. Потом уже в Военно-морском училище, где нам, курсантам, читали лекции о мореплавании, о великих мореплавателях. Тогда же узнал о жестком норове мыса Горн, не то разделяющего, не то соединяющего Атлантический и Тихий океаны.

Пока граждане Армении изнемогали под бременем новогодних забот и пиршеств, яхта “Армения” пробивалась к страшному и ужасному мысу Горн и успешно обогнула его. Об этом важнейшем для армянской кругосветки событии начальник экспедиции Зорий БАЛАЯН от имени всего экипажа рапортовал президенту Сержу Саргсяну, президенту НКР Бако Саакяну, Католикосу Гарегину Второму и Католикосу Киликийскому Араму Первому. “…Сегодня, 9 января 2011 года, в 13:30 “Армения” обогнула легендарный мыс Горн, считающийся своеобразным “Эверестом” для мореплавателей всего мира. …С удовлетворением сообщаем также, что экипаж в непростых условиях установил армянский крест на мысе Горн в память о всех невинных жертвах на планете Земля. Мы чувствуем себя счастливыми от сознания того, что Армения входит в список тех немногих стран, чьи представители покорили мыс Горн. Храни Господь Армению и наш народ!” Предлагаем читателям репортаж Зория Балаяна об этом памятном событии.
В шестидесятых годах, когда весь мир с восхищением следил за беспримерными кругосветками англичанина Френсиса Чичестера, только и слышно было о легендарном мысе. При этом в печати каждый раз подчеркивали, что у мыса “дурная слава” и что он “печально известен” и трагически популярен. Вот какая это географическая точка с координатами 59 градусов 59 минут южной широты и 67 градусов 16 минут западной долготы. Ну и чтобы понятнее было, о чем идет речь, его называли “Кладбищем погибших кораблей”, “где покоятся около двадцати тысяч человек и около восьмисот судов”.
Передо мной карта, изданная в Аргентине в 1984 году. Все острова архипелага “Огненная земля”. На самом юге — остров Горн с выступом внизу. И вокруг символические фигурки парусников, у которых корма уже находится в воде, а нос торчит кверху. И справа на карте огромные колонки наиболее известных и больших судов, погибших здесь начиная с 1643 года. Нет, картографы не смакуют. Карта называется “Историческая”. Авторы провели огромную исследовательскую работу и опубликовали научную историко-географическую карту. История ведь в первую очередь — имена, названия и даты.
Вряд ли я все читал о мореплаваниях и в частности о мысе Горн, но смело скажу, читал многое. И знаю, почему это, несмотря на ту самую “дурную славу”, моряки рвутся к месту, где погодные условия самые что ни на есть жуткие. Там, кажется, слились воедино все географические и метеорологические названия и единицы измерений: баллы, направления, градусы и все прочее. Даже то, что именно в этой и условной, и конкретной точке бьются лбами Тихий и Атлантический океаны. Порядок приведен верно. Ибо все направления (морское течение, ветры и циклоны со снежными бурями) идут с Запала на Восток. Что же касается различных экспедиций, проектов и программ, то здесь давно уже бытует некая жизненная формула: “Кругосветка не считается полноценной, если не огибать мыс Горн”. Или еще ужаснее: “Только тот может считать себя настоящим моряком, кто обогнул мыс Горн”. Бедный Магеллан, бедный Хейердал, бедный Бомбар, …могу перечислить великое множество мореплавателей, которые стали великими, не обогнув мыс Горн.
Так в чем причина страха и ужаса перехода через мыс Горн или, что одно и тоже, по проливу Дрейка? Сам я считаю, что причина в философской категории качества и количества. В отличие от настоящих философов я качество ставлю впереди. Качество — это свирепый, безжалостный ураганный ветер, многоэтажные взбесившиеся волны, холодный фон Антарктиды, а количество — это, по прогнозу погоды, скорость ветра двадцать пять узлов и с порывами вдвое больше. Это значит более двадцати метров в секунду, то есть примерно величина академического урагана. И еще никогда не бывает, чтобы на всем протяжении пролива Дрейка была бы тишь да гладь. Правда, опытные моряки и исследователи доказательно подчеркивают, что куда страшнее переход с востока на запад (именно так, как прошел Магеллан — по проливу Магеллана). Но это уже не только другой, но и особый разговор, к которому мы должны вернуться обязательно — хотим или не хотим.

“Армения” после невероятных, омерзительных по своей сути процессов оформления документов, ничего общего не имеющего с мысом Горн, наконец вышла в канал Бигл. Отмечу, название канала, как и дарвиновского корабля, пишется то с мягким знаком, то — без. Теперь уже идем в обратном направлении. Правда, в префектуре (пограничная служба), где оформляли бумаги о приходе и выходе, нам сказали, что если мы после мыса Горн вернемся вновь в Ушуая, то есть в Аргентину, то не должны будем оформляться в чилийской префектуре, иначе потеряют силу наши визы. И поэтому мы обошли чилийский погранпункт, т.е. порт Уильямс. Дело в том, что мы никак не могли не вернуться в Ушуая, ибо планируем после Горна выйти в Тихий океан по проливу Магеллан, именно там, где сам Магеллан вышел, наткнувшись на редчайшую гладь Безымянного океана и назвав его Тихим. Это оказалось гениальной ошибкой гения.
То, что произошло с нами в два часа ночи, ни с чем сравнить нельзя. Скажу только, что при моей постоянной брадикардии, когда пульс не стучит больше пятидесяти ударов в минуту, цифра моя подскочила до семидесяти. Такое бывает у меня при температуре сорок градусов. А про давление и говорить не буду. В два ночи на бешеной скорости подошел к “Армении” чилийский пограничный катер. На вахте стояли Ваагн и Арик. Боже мой, как чилийцы краснели и переживали за нас, видя всю абсурдность ситуации. Дело в том, что из Ушуая сообщили чилийским коллегам, что необходимо вернуть судно, ибо не так оформлены документы. Арик, который занимается всей документацией и собаку съел в этом вопросе, тыча пальцем в ту или иную строчку, доказывал абсурдность ситуации. Поначалу мне показалось, что в неправильном оформлении документов есть вина Арика, и я, не сдержав себя, накричал на него. Интеллигентный Арик промолчал. Осекся и я тоже. Но что делать бедным чилийцам? Приказ есть приказ. А мы ведь подрасчитали, что именно 3 января к утру подойдем к острову Горн. Прогноз только и только на этот день был сносный. По крайней мере в шести милях от Горна видны трехметровые волны. Но болтанка бывает очень даже ощутима. А ведь нам еще надо будет встать на якорь, пробраться на нашей резиновой лодке к берегу и подняться на остров. Есть дело. Есть программа. Словом, чилийские парни не виноваты. Так мы думаем.
Возвращались назад в подавленном состоянии. Во-первых, было ужасно больно и обидно, во-вторых, мы имели на руках свежий прогноз, сулящий, что относительно светлое окно намечается только 3 января.
С капитаном Самвелом Карапетяном и штурманом Гайком Бадаляном (Арик спал мертвым сном после жуткой вахты) считаем мили, узлы, часы, то и дело переводя взгляд на нашпигованную цифрами бумажку с прогнозом погоды. Можем успеть при идеальном сочетании многих обстоятельств: чтобы попутный ветер, с которым мы возвращаемся в Ушуая, был бы до конца и был бы попутным при возвращении к мысу Горн. А это около двенадцати узлов только на одном парусе-флаге (наш красно-сине-оранжевый парус часто творит чудеса). Надо, чтобы в аргентинской префектуре документы исправили за минуту, а потом за такое же время — в Пуэрто-Вильямсе. А для этого нужно, чтобы были указания сверху. Узнав о том, что именно в тот день прилетел в Буэнос-Айрес министр иностранных дел Армении Эдвард Налбандян, я начинаю искать в блокнотах. Нахожу парижский телефон министра, звоню — не отвечает. Посол в Аргентине Владимир Кармиршалян тоже не отвечает, звоню в Ереван первому замминистра Арману Киракосяну, который говорит, что вернее всего все-таки парижский. Я снова звоню по спутниковой связи министру по его посольскому телефону. Попадаю. Все объясняю. Он понял что к чему. Через несколько минут звонит посол Кармиршалян. Обнадеживает. Обещали сделать все возможное. Подключился даже почетный консул Армении в Чили Эдуардо Родригес, который вскоре связался с чилийским адмиралом. Мы радуемся как дети. Скоро уже войдем в канал Бигл. Но тут произошло самое страшное. Словно какой-то космический Гулливер сдул пламя свечи: от попутного ветра ничего не осталось. Такое впечатление, словно прокололи надувной шарик и воздух с писком выходит из него. Флаг-парус обмяк… Через час звонит Кармиршалян и говорит, что началась настоящая драка между аргентинский и чилийской префектурами. Обвиняют друг друга. Готовы теперь на все, дабы извиниться. Но чьей-то ошибки уже не исправить.
Боже, как я ждал момента, когда проснется Арик. Как я спешил повиниться перед ним за то, что наорал на него, зная, что он мне не ответит. Улучив момент, начал было процедуру библейского покаяния, но Арик широко улыбнулся, дав понять, что океан не место для обид. И вдруг вспомнил, что, черт возьми, ведь он почти мне ровесник. На каких-то без самого малого шесть лет он младше. Да еще тут у нас праздник на носу. Буквально на днях, 19 января, даст Бог, отметим 70-летие нашего вечного старпома и электронщика, дедушки армянских детишек-виндсерфингистов. Глядишь, “Армения” наша сделает ему бесценный подарок — обойдет мыс Горн.
Атлантический океан