Армянские отрывки Юрия Иоффе

Архив 201214/04/2012

Похоже, наша страна вызывает у гостей желание потом непременно предать свои ощущения гласности. Недавно в Армении побывал петрозаводчанин Юрий ИОФФЕ (на снимке). Он врач с более чем 20-летним стажем, но уже несколько лет как обратился, по его терминологии, к сочинительству. Его тексты публикуются в местной газете, в журналах, в сетевых СМИ.

Его весьма благожелательные “Армянские отрывки” — именно отрывки из ощущений. Иоффе за недолгое время пребывания в Ереване и чуть-чуть вне его успел зафиксировать только отдельные камушки из нашей мозаики, в любом случае они полезны для нас, ведь сторонний взгляд замечает то, к чему наши глаза давно адаптировались. По ходу отметим, что многое в системе ощущений любого приезжего гостя зависит от того, с кем он общался, каков был уровень знаний о своей стране принимающей стороны. Редакция “НВ” благодарит Ю. Иоффе за любезное предоставление своего очерка.
…Поездка случилась совершенно внезапно, по мановению телефонного звонка одной весьма значительной фирмы, которая вдруг (а может быть, и не вдруг, но мне-то откуда знать) решила пригласить меня на международную конференцию в Ереван, причем тратиться на поездку мне нужды не было, поскольку фирма брала все на себя. Интуиция сработала молниеносно, и уже во время разговора было принято решение — “да”. И дело сделано!  Ереванский аэропорт Звартноц оказался современным сооружением из стекла, света и немного бетона, весьма напоминая собой своих европейских собратьев. Но стоило нашему автобусу преодолеть несколько “лежачих полицейских” на его территории, затем заградительный шлагбаум и выехать на шоссе, как мы оказались в предместьях Еревана, которые сразу поведали о бедности страны. По дороге то и дело попадались представители советского автопрома еще 70-х годов, постаревший асфальт отдавал неровностями и ухабами, дома за окном были серые, низкие и какие-то неухоженные и оттого было грустновато. Но сам Ереван отличался столичными замашками высоты зданий, обилием улиц, суетой машин, наличием пробок, светофоров и первое впечатление постепенно притупилось.
Нам, безусловно, повезло с нашим негласным руководителем Артуром, который являлся сотрудником одной из “везущих” нас фирм. Происхождением он был наполовину армянин, наполовину грузин, знал армянский, бывал в Ереване (правда, давным-давно — лет 25 тому назад), но главное — он знал Армению, армянскую кухню, армянское гостеприимство, армянские напитки и разные ереванские местечки-рестораны. Благодаря неуемной активности Артура во время всего нашего армянского вояжа у меня сложилось стойкое ощущение непрерывного поедания, вкушания, пробования, выпивания и вновь поедания всего, что только было съедобно в этой стране. Мы были в нескольких ереванских ресторанах и твердо усвоили, что нужно все заказанное съесть и выпить, иначе гостеприимные официанты и повара не на шутку обидятся. Порции были “от души”, мясо разным, зелень в изобилии, а вино, коньяк, а иногда даже и водка, лились из непонятно каких недр. И все это было обильно сдобрено неподдельным, но совершенно ненавязчивым радушием, желанием услужить и искренне порадовать гостей.
В Ереване очень много ресторанов и кафе, и они, как я понял, всегда заполнены (поэтому пару раз нам приходилось даже менять запланированный маршрут из-за отсутствия мест), но сложилось стойкое впечатление, что армяне ходят туда исключительно для общения и отдыха. Многие сидят и разговаривают, заказав местный чай либо бокал вина. И даже если за столом сидит большая компания, где обилие еды, выпивки, шум и смех, то это вовсе не значит, что дело идет к потасовкам, пьяным выходкам и лежанию под столом. Шумно, весело, но все в рамках приличий. На улицах я ни разу не видел пьяных, прохожих с открытыми бутылками пива в руках или людей в неопрятной одежде, а также нищих. Возможно, это был центр Еревана, где много полиции и где следят за порядком? Не знаю. Во всяком случае, лишь пару раз мы видели попрошаек, да и то они выглядели вполне прилично, а вели себя хоть и заметно, но достаточно скромно.  Вода в Ереване очень чистая и подается прямо в фонтанчики на улицах города, и вы можете легко утолить жажду практически везде и совершенно бесплатно. Ереван не похож на мегаполис. Тротуары вымощены плиткой, на улицах почти не видно мусора и потому возникает ощущение их ухоженности. За все время пребывания в Ереване лишь один или два раза удалось услышать пронзительные сирены спецмашин, что никак не вяжется с моим в четыре раза меньшим по площади и населению городом, где сирены уже давно воспринимаются как естественный и незыблемый фон.

…Бензин в Армении дорог (цена колеблется в районе чуть выше одного евро) и потому немало автобусов бегают на газе. Газовые баллоны рядком лежат в специальной люльке на крыше, придавая этим машинам несколько нелепый вид. Кстати, многие автобусы здесь тоже советских времен, как, впрочем, и маршрутные такси — РАФики (хотя есть и более современные ГАЗели). Несмотря на свой сильно преклонный возраст, машины выглядят вполне пристойно, не блистая ржавчиной, отбитыми боками и какими-то иными внешними дефектами. На мое недоумение “как они могли сохраниться так долго в рабочем виде при отсутствии запчастей” мне ответили, что армяне издавна славятся хорошими ремесленниками и потому содержать древние машины в рабочем состоянии для них не является проблемой.
Отношение жителей Еревана (а весьма возможно, что и армян вообще) к правилам дорожного движения достаточно снисходительные. Конечно, на улицах исправно работают светофоры, присутствуют разметка, полосы движения, пешеходные переходы, многочисленные полицейские автопатрули и прочие атрибуты правильного поведения на дорогах. Но то и дело можно увидеть, как какой-нибудь местный житель в неспешно безмятежном состоянии духа пересекает бурную улицу наискосок, в двух шагах от перехода и светофора, двигаясь лишь одному ему удобным и понятным маршрутом, или какой-нибудь горячий армянин “подрезает” на своем авто всех, кого не лень. Помимо этого, фон Еревана отличается обилием звуковых сигналов, которыми водители то ли приветствуют друг друга, то ли предупреждают о маневре, то ли выпускают накопившиеся эмоции, а иной раз чье-то “би-би” подразумевает все вместе взятое, и потому город напоминает советские фильмы 30-х годов, когда уличные сцены сопровождали постоянные гудки автомашин.
* * *
В Ереване много банков. Есть исконно армянские (с армянскими названиями), есть множество иностранных, попадаются и российские. Но речь, собственно, пойдет не о них, а об обменных пунктах, которые встречаются в центре Еревана очень часто. Особенность этих пунктов состоит в том, что они лишены всяческой защиты. К примеру, в нашем отеле такой пункт представлял собой обычную комнату с окошком для посетителей и сейфом в углу. Причем и окошко, и служебная дверь в нем были почти постоянно открыты, словно это пункт по приему белья в прачечной, а не финансовое учреждение. В магазинах тоже нередко можно встретить обменные пункты, являющие собой маленькую кабинку с дверью нараспашку. Работают в них почти исключительно мужчины, обмен производится на основании подсчета на обычном калькуляторе, а документы после обмена валюты не выдаются. Внешняя хрупкость и незащищенность валютных лавок наводит на мысль о том, что жизнь в Ереване течет спокойно и доверчиво. И даже ночной Ереван выглядит вполне дружелюбно и мирно.
По российским меркам Армения — страна небогатая. Средняя зарплата составляет 200-300 долларов в месяц. Но на лицах армян нет ни угрюмости, ни озабоченности, совсем наоборот — их лица приветливы, ясны и полны какого-то внутреннего достоинства. Может быть, поэтому ощущение от Еревана и всей Армении — светлое, тогда как от куда более богатой России — нет?

Армения — верующая страна, и армяне твердо уверены, что христианство пришло в наш мир от них. Поэтому вполне естественно наличие множества храмов и монастырей, многие из которых построены очень давно: от самого начала нашей эры до 700-800 лет тому назад. Часть из них действует до сих пор. Нам довелось побывать в некоторых из них и даже застать службу, что оказалось чрезвычайным везением. Главное отличие армянских храмов от российских церквей — их аскетизм. В них минимум украшений, совсем немного настенных изображений, и сами они сравнительно небольшие, если не сказать скромные. Сложенные из огромных обтесанных камней, они стремятся ввысь, но не так чтобы очень высоко. Внутреннее пространство сравнительно небольшое, но ощущения тесноты и собственной мелкости не возникает, а ровным счетом наоборот — ощущение величия, простоты и покоя. В некоторых храмах службу сопровождают небольшие клавишные музыкальные инструменты, которые наш гид почему-то называл клавесином, хотя они выдавали звук, очень похожий на голос органа. В Армении нередко встретишь каменные плиты-кресты, причем каждая такая плита имеет свой индивидуальный рисунок или орнамент и потому невозможно найти два одинаковых каменных креста.
Посещения ресторанов (будь то поход на обед или встреча за ужином) каждый раз отличались неповторимостью и оригинальностью благодаря настойчивости, изобретательности и желанию порадовать нас Артура, но вспомнить все эти особенности уже выше моих сил. Однако главное, что врезалось в память — это два совершенно непохожих друг на друга ереванских ресторана, где нам посчастливилось послушать народную армянскую музыку. Вообще здешняя музыка стилем, мелодией и ритмом несколько напоминает музыку народов Кавказа. Отличие ее лишь в едва уловимой, тонкой нити грусти и печали, присущей, видимо, только ей и больше никакой иной музыке. А еще поразили певцы, выступавшие в этих ресторанах. Вроде бы совершенно непритязательное место для пения, но их сильные, чистые, искренние голоса и манера петь, не требовавшая ни микрофона, ни массовой аудитории, завораживали и восхищали. В песнях они обращались к каждому из нас, и это было так неподдельно и трогательно.  Посещение супермаркета в Ереване особенно ничем не отличалось от посещения такого же его собрата где-нибудь в России: те же огромные площади, масса разнообразного товара, самообслуживание, неторопливость, корзины. Расплачиваясь в кассе, я обратил внимание на то, что девушка-кассир, пробивая выложенный мною товар, тут же клала его в пакет, ручки которого висели на специальном крючке, а сам он, наполняясь, опирался дном на широкую подставку. Получив сдачу, я одновременно получил и уже готовый пакет с покупками.
Контроль одинаков в любом аэропорту любой страны мира — ведь технология защиты универсальна. Но при досмотре в Шереметьево нас заставили снимать обувь, нетерпеливо поторапливали, вызывая в нас ощущение некоей вины за то, что мы решили лететь самолетом, а не отправились по земле. В Звартноце контроль тоже строг, но там лишь снимают отпечатки пальцев, что, видимо, заменяет разобувание, поскольку весь досмотр мы прошли в своих штиблетах.
Пограничники в Шереметьево все время заставляли меня снимать очки (мое фото в паспорте было без очков), при этом недовольно хмурились, строго и недоверчиво смотрели в меня и в паспорт и, наконец, скрепя сердцем, ставили штамп и с явной неохотой отпускали меня на волю. В Звартноце снятия очков с меня не требовали, сверяли лицо с фото хоть и строго, но вполне доброжелательно. В результате у меня даже мелькнуло страстное желание остаться в Армении навсегда, но билет в руках звал в самолет и я повиновался.
Когда пройден весь контроль по прилете, то остается лишь получить багаж и далее — все, свободен. Однако, получив багаж в Звартноце, тебя еще раз проверят с целью: “а не взял ли ты по ошибке чужой?” и потому посадочный талон нужно хранить практически до выхода из аэропорта. В Шереметьево же при получении багажа царит полная демократия, означающая, что совершенно спокойно можно брать любые приглянувшиеся тебе вещички.
На этом армянские отрывки кончаются, поскольку моя память отказывается выдавать мне что-либо еще, а когда нечего сказать, то ведь лучше всего — молчание?
Подготовила
Елена ШУВАЕВА-ПЕТРОСЯН
(С сокращениями)