Армянская церковь как катализатор перемен в курдском регионе

Архив 201321/12/2013

Недавно отреставрированная армянская церковь Св.Киракос (XIII в.) стала центром притяжения для этнических армян, находящихся в поиске своей национальной и культурной идентичности на преимущественно курдском юго-востоке Турции, пишет Еurasianet.org.

 

 

Храм Св. Киракоса Армянской Апостольской Церкви расположен в глубине квартала Сюр города Диярбакыр — одного из крупнейших городов юго-востока Турции. Церковь долгое время стояла заброшенной, пока два года тому назад не была восстановлена в былом великолепии, служа напоминанием о некогда большой и благополучной армянской общине, на протяжении веков проживавшей в этом городе.

“Это значит для меня все. Это наша история, наша культура и наше наследие, — с гордостью говорит 60-летний смотритель церкви Армен Демирчян. — Это дар, переданный нам нашими предками. Я ощущаю себя здесь армянином”.

История Армена Демирчяна типична для армян этого региона. Его деды погибли во время массового убийства армян в Османской Турции 1915 года и изгнания сотен тысяч этнических армян с этих земель. Власти Армении добиваются международного признания тех событий геноцидом, власти Турции связывают их не с политикой геноцида, а с Первой мировой войной.

Во время того кровопролития друг семьи спрятал отца Армена, которому на тот момент исполнилось всего пять лет, в сарае. Мальчика воспитала местная курдская семья; позже он женился на одной из их дочерей.

По словам Армена Демирчяна, его самого воспитывали совершенно как курда. “Меня взрастили курдом на курдских песнях и курдских традициях, — вспоминает он. — Я ничего не знал о своем армянском происхождении, пока один из стариков города не объяснил мне, что мой отец был армянином и я сам — армянин. Это было для меня большим потрясением, я был сбит с толку этим обстоятельством”.

Церковь Св. Киракоса оставалась закрытой на протяжении большей части минувшего столетия, а теперь стала символом растущего самосознания и уверенности в себе оставшихся на территории Турции армян. “Раньше никто бы не стал об этом заговаривать, — отмечает Армен Демирчян, говоря о национальности местных армян, большинство которых приняло ислам. — Теперь, после возрождения церкви, многие люди приходят сюда и говорят: “Моя бабушка была армянкой или мой дедушка был армянином”.

Одним из таких людей является сотрудница городского муниципалитета Мелике Гюнал. “В моей семье всегда знали о нашем армянском происхождении, но это никогда не выходило за пределы семьи”, — сказала она, поставив в храме свечку и вознеся молитву.

Отец Мелике скончался во время военных действий турецких властей против вооруженных курдских сепаратистов 1990-х годов — жестокой кампании, унесшей жизни многих мирных жителей.

Борьба курдов за расширение прав своего национального меньшинства открыла возможности и для этнических армян. “Это все вышло из борьбы курдов за свою национальную самобытность, это открыло дверь и для нас, — говорит 25-летняя учительница (опасаясь возможных кар со стороны властей, так как является государственной служащей, она отказалась назвать свое имя). — Курды не могут отказать нам в тех же правах”.

В последнее время власти Турции начали предпринимать пробные шаги на пути расширения культурных прав этнических курдов. Они также приступили к реализации реформ, направленных на ослабление ограничений на христианские религиозные меньшинства, включая возвращение изъятой государством собственности и восстановление отдельных церквей, таких как расположенная по соседству армянская церковь Св. Креста на озере Ван, где время от времени разрешается проводить религиозные службы.

Правда, расширение свободы в сфере национальной идентичности, по словам учительницы, влечет за собой новые проблемы. “Когда мы говорим, что мы — армяне, то на самом деле мы не армяне, потому что не знаем ничего об армянском языке, и армяне считают нас чужаками”, — утверждает она.

“Курды ли мы? Мы живем как курды, но сами курды осуществляют в отношении нас дискриминацию, — рассказывает женщина. — Когда мы выказываем подлинный интерес к исламу, то не можем полностью интегрироваться, и там нас тоже дискриминируют. Что бы мы ни делали, нас всегда считают чужаками”.

В муниципалитете района, контролируемом прокурдской Партией мира и демократии, полагают, что власти могут и должны способствовать изменению этой тенденции. Муниципалитет выделил миллион турецких лир (490 557 долларов) в качестве финансового вклада в возрождение церкви Св. Киракоса — проекта, осуществлявшегося под руководством местного Фонда Сурб Киракос. Аналогичная помощь была выделена местному храму Ассирийской Церкви и синагоге.

“На протяжении многих лет турецкое государство стремилось превратить этот регион в район одной-единственной культуры, подавляя не только курдов, но и все остальные сообщества, все остальные религии и языки, — заявил мэр Абдулла Демирбаш, под руководством которого муниципалитет установил в городе таблички на турецком, курдском и армянском языках, а также издает литературу на армянском языке и открыл языковые курсы. — Мы хотим показать, что это многообразие может великолепно сосуществовать бок о бок”.

Случившееся почти столетие назад с армянами ставит неудобные вопросы и перед курдами, которые тоже страдали от гонений и ограничений в сфере собственной культурной самобытности. От рук курдов пострадало немало армян, в том числе в городе Диярбакыре.

На состоявшейся в октябре церемонии открытия памятника жертвам убийств на национальной почве в регионе мэр Демирбаш принес от имени местных курдов извинения за те трагические события. По словам смотрителя церкви Св. Киракоса Армена Демирчяна, курды теперь приходят в церковь и тоже извиняются перед ним за кровопролитие.

Разглядывая небольшую фотовыставку, на которой представители бывшей армянской общины Диярбакыра попивают вино и курят кальян, группа подростков испытывает те же ощущения раскаяния. Один из подростков по имени Баран Доган признается, что ему известно о том, “что курды сотворили с армянами по приказу государства”. А недавнее признание близкого друга, что он по происхождению армянин, делает те события еще ближе, добавляет паренек.

“Когда я прихожу с ним в эту церковь, мне кажется, что это как бы небольшое извинение, хотя, конечно, этим никак не компенсируешь того, что пришлось пережить этим людям”, — говорит он.