Армяно-турецкий процесс: выйти за рамки протоколов, установить дипотношения

Архив 201016/10/2010

10 октября исполнился ровно год, как в Цюрихе министры иностранных дел Армении и Турции при посредничестве и с одобрения держав подписали исторические протоколы об установлении и развитии дружественных отношений. За прошедший год об этом говорилось очень много. Мы попытаемся рассмотреть происшедшее с практической и философской точек зрения.
За 19 лет независимости у нашей страны было 3 президента. Каждый из них — носитель собственной философии внешней политики. Несомненно, каждый из президентов — патриот, самоотверженно отвечающий вызовам и угрозам, которые вставали перед молодым государством в тот или иной период.  Первый президент Левон Тер-Петросян стал победителем в войне, но интуитивно ощущал, что без окончательного решения (которое он понимал по-своему) карабахского конфликта и налаживания торгово-экономических отношений с Турцией Армения обречена если не на деградацию, то на слишком медленное развитие. Эти вопросы были для него взаимосвязаны. В 1996-м было открыто прямое воздушное сообщение Ереван — Стамбул, а в 1997-м президент, по сути, был уже готов подписать предлагаемый посредниками мирный договор с Азербайджаном. В январе 1998 года на памятном заседании Совета нацбезопасности его подходы были отвергнуты всеми остальными членами правящей элиты. Тер-Петросян был вынужден подать в отставку.
Второй президент Роберт Кочарян и его министр иностранных дел Вардан Осканян говорили, что даже в блокадном состоянии Армения и НКР не исчерпали внутренних ресурсов развития и с помощью финансовых вливаний из диаспоры армянские государства еще 100-150 лет могут развиваться беспрепятственно. В отличие от первого президента, Кочаряна можно назвать сторонником жесткой линии. В этом смысле не приходится говорить о его готовности к окончательному решению двух основных вопросов нашей внешней политики. Второй президент избрал путь “выжидания”. Трудно судить, насколько верна и эффективна была для того момента избранная им философия. Но наиболее очевидным ее результатом стал 15%-ый коллапс национальной экономики в первый кризисный 2008-й год.
В итоге третий президент — Серж Саргсян — встал перед дилеммой. Экономика разваливалась, а перекрытие транзита через Грузию из-за пятидневной войны показало всю ущербность той экономической модели, которую построил и укрепил второй президент. Здравый смысл наверняка подсказывал новой администрации поиск альтернативных маршрутов товарооборота, 70% которого оказались подвержены рискам из-за нестабильности в соседней стране. Это обстоятельство дало импульс уже начавшемуся с февраля 2007 г. армяно-турецкому диалогу. Он был выведен из закрытого режима. Началось продвижение к эффективным решениям, в том числе через общественные и общенациональные дискуссии в стране и диаспоре. Футбольный матч сборных стал удачным поводом пригласить турецкого коллегу в Ереван.
Поначалу, как утверждают дипломатические источники, турецкие переговорщики исключали какое-либо негативное влияние азербайджанских “меньших братьев” на процесс примирения либо говорили об их “полной подконтрольности”. Учитывая это, президент в интервью Евроньюз довольно оптимистично отметил: “Очень возможно, что менее чем за год нам удастся достигнуть положительных результатов”. В философском отношении, за исключением ортодоксальных националистов, общественное мнение отнеслось к инициативе не только с пониманием, но и с поддержкой. Политическая оппозиция критиковала некоторые пункты опубликованных протоколов, но не саму суть примирения. Внепарламентская оппозиция даже прекратила на время свои публичные акции в знак поддержки нового курса внешней политики. Ответ нового президента на вопрос “как и куда развиваться дальше” получил поддержку народа и избирателей, что также обеспечило безопасный выход из поствыборного политического хаоса.

Проблемы возникли с перенесением философии на практику. Хотя и с армянской, и с турецкой стороны озвучивались намеки на определенные сложности в продвижении вперед, но подписать протоколы в намеченный срок все-таки удалось, хотя и в довольно драматичной атмосфере. Важно отметить временной фактор, так как он иногда становится темой для политических манипуляций как в Армении, так и в Турции. Не случайно на одной из важных встреч в Вашингтонском Центре стратегических и международных исследований (CSIS), на которой присутствовал и автор этих строк, замруководителя администрации президента Виген Саркисян заявил, что в ходе переговорного процесса стороны придерживались заранее оговоренной повестки и сроков. Так продолжалось до начала декабря.
Спустя два месяца после подписания протоколов турецкие власти начали активно торпедировать и без того нелегкий процесс. После неудачной поездки Реджепа Эрдогана в Вашингтон, где ему не удалось достичь ряда уступок со стороны США, турецкая сторона начала более активно высказываться о карабахском конфликте, настаивая на своем участии в переговорном процессе. Важно отметить, что отнюдь не карабахский конфликт и широко пропагандируемое “давление” со стороны Азербайджана стали причиной фактического отказа от выполнения достигнутых договоренностей. Нагорный Карабах никогда не был и не будет тем региональным конфликтом, где Турция может играть видимую роль просто потому, что США и Россия никогда этого не допустят. И не из-за их безграничной любви к армянскому народу, а исходя из собственных стратегических интересов. И в Турции не могут этого не понимать. Не случайно, например, что так и не озвученная речь министра А.Давутоглу в Цюрихе касалась не карабахского конфликта, а вопроса геноцида (текст выступления был позднее опубликован турецкими СМИ). Именно вопрос армянского геноцида был и остается единственным “армянским” вопросом внешней и внутренней политики Турции, а никак не Нагорный Карабах.
Не получив в Вашингтоне гарантий о снятии вопросов признания геноцида армян и своих де-факто границ с повестки американской политики, Эрдоган решил воспользоваться карабахским вопросом как публичным оправданием невыполнения взятых на себя обязательств. Конечно, международное сообщество в лице США, европейцев и России не признало этот финт, но Турции хотя бы удалось подыграть на националистических нотах и усмирить политическую оппозицию внутри страны, а также успокоить негодование Баку “турецким предательством”. Принятие резолюций по геноциду в комитете по международным отношениям Конгресса США и шведском парламенте лишний раз показало, что ни Америка, ни одно из самых протурецких государств Европы не желают отказаться от своего традиционного рычага давления на Турцию — Армянского вопроса.
Выдвижение Анкарой заведомо невыполнимых предусловий загнало процесс примирения в тупик. На фоне выпадов официальной Анкары политические противники протоколов в Армении добились неоднозначного заключения Конституционного суда, что было также использовано турецкой стороной для оправдания своей деструктивной политики. Уже в начале февраля стороны разрабатывали “стратегии отказа” от выполнения договоренностей, хотя до 20-х чисел апреля многие надеялись, что точка невозврата не будет пройдена. Выступая 12 февраля 2010-го в британском Королевском Институте международных отношений, Серж Саргсян предупредил, что дальнейшие попытки Турции связать процесс примирения с карабахским урегулированием чреваты разрушением обоих трэков.
На следующем этапе, после должного оповещения всех заинтересованных сторон, президент Армении официально заморозил процесс ратификации документов в парламенте, но оставил их в т.н. “большой” повестке. За месяц до этого Национальное собрание приняло соответствующую поправку к закону о международных договорах, согласно которой президент наделялся полномочиями отозвать подписи под документами. Этим он пока не воспользовался, несмотря на призывы националистов. Официальная позиция Армении — ожидание прихода “соответствующего руководства” в Анкаре, готового к нормализации отношений и к продолжению приостановленного процесса с того места, где он фактически был заморожен.

Процесс, который изначально был нацелен на решение проблем, сам стал головной болью не только заинтересованных государств, но и той части экспертного сообщества, которая спешила делать излишне оптимистические прогнозы. Стороны оказались в интеллектуальном тупике, в котором остаются и поныне. Со временем стало очевидно, что полисмейкеры в Ереване и Анкаре начиная с определенного момента имели разное понимание итогов процесса. Для Еревана важнее было достичь вполне определенных результатов, т.е. открытия границы, а для Анкары — сам процесс оказался важнее любых итогов. Сегодня уже практически ни у кого не вызывает сомнений тот факт, что армяно-турецкий “исторический процесс” не только заморожен, но и находится в тупике. Пожалуй, даже искусному политтехнологу будет практически невозможно объяснить армянской общественности, что “Турция изменилась” и “больше не будет”. И именно поэтому сегодня есть острая необходимость официально выйти за рамки подписанных протоколов и на уровне президентских декретов, минуя парламенты, установить дипломатические отношения и поэтапно работать над улучшением имиджа друг друга. В противном случае стороны будут и дальше оставаться “в плену” избирательных циклов.
В Турции любят повторять, что армяно-турецкая нормализация и карабахское урегулирование являются параллельными процессами. Если это так, то отсутствие какого бы то ни было прогресса на переговорах и участившиеся вооруженные стычки на карабахско-азербайджанской границе отбрасывают регион в ситуацию намного хуже той, которая была еще до сентября 2008 года. На фоне, когда международные организации, в т.ч. и правозащитные, не дают реальной оценки милитаристским заявлениям Азербайджана, диверсии на границах НКР будут продолжаться и новая война будет все более отчетливо проступать на горизонте.
Альтернативой мрачных перспектив и пропаганды взаимной ненависти могут стать реальные шаги Турции в направлении Армении. Дальнейшее ухудшение ситуации явно не в интересах той Турции, которая хочет стать региональным игроком. На кону также интересы Атлантического сообщества, которое хотело приблизить Армению к своим структурам. В единственно правильном направлении пока действует Россия, которая пошла на обновление своих обязанностей в обеспечении военной безопасности Армении, хотя ее перекосы в отношении Азербайджана все еще являются предметом дискуссий в Ереване. Региональный баланс сил и разрядка нынешней напряженности наступит только после возобновления армяно-турецких переговоров, нацеленных на окончательный результат в виде открытия границы. Альтернативой этому остается взрыв карабахской “пороховой бочки”.
Ованнес НИКОГОСЯН,
эксперт Института публичной политики