Армяне в Замосцье

Архив 201329/06/2013

В рамках визита в Польшу президент Серж Саргсян посетил Замосць (на снимке), который, по его словам, “носит глубокие следы армянской культуры и армянского присутствия”. Этот город в Люблинском воеводстве был основан в 1580 г. гетманом Яном Замойским. Строился по планам венецианского архитектора, придавшего городу возрожденческие черты. Замосць недаром называли “Северной Падуей”. Кстати, отметим, что ренессанский центр города входит в Список всемирного наследия ЮНЕСКО, в том числе замечательные дома армян Замосцья. Армяне появились здесь всего через 5 лет после основания… Предлагаем читателям отрывки из книги М.Закревска-Дубасовой “Армяне в старой Польше”, а также из статьи П.Кондратюка “Армянское искусство в Замосцье”

 

…В XV веке интересы армянской эмиграции переместились в направлении населенных пунктов, расположенных на пути Каменец-Львов, а в дальнейшем — немного на запад. Наибольшее количество общин было сформировано армянами в XVI и XVII веках. Раньше всех, в XV веке, возникли колонии в Каменце, Львове, в XVI веке — в Замосцье. И вплоть до XVIII в. Замосць был самым западным городом, где образовалась община.

…Из общин королевских городов наиболее значительными были львовская и каменецкая. Многие армянские общины формировались также в частных городах, особенно в XVI и XVII веках. Чаще всего это происходило в условиях абсолютно нового поселения, а в случае Замосцья — в условиях нового города, который возник с целью образования центра торговли и восточного ремесла. Поэтому и положение армян в Замосцье было значительно лучше, чем в остальных общинах — прежде всего в королевских городах. В частных городах, где владельцы преследовали те же цели, что и канцлер Замойский, они также старались привлечь армян выгодными условиями.

“Да будет известно здесь присутс
твующим, как всем вместе, так и каждому в отдельности, что некоторые из армянского народа, а именно преподобный Кшиштоф Калуст, священник этого обряда, и достойный Мурат Якубович пришли в мой город из турецкой земли, и сюда свою торговлю и ремесла вознамерились принести, и передо мной это высказали (…) Чтобы город, мною основанный, начал скорее процветать, купечеством и торговлей богатея, я с удовольствием постановил, чтобы они сами и их потомки были удостоены всех прав и свобод, которые с согласия Королевского Величества и с моего согласия этому городу были предоставлены. (…) Когда же вышеупомянутые лица просили о свободе религии и проведении богослужений (…) тогда, как только они соберутся на месте, которое я назначу для их проживания, также церковь позволю возвести, где им позволено будет исповедовать свою религию (…)”.
Привилей Яна Замойского, данный 30 апреля 1585 года.

Следующий привилей для армян Замосцья датируется 1589 годом и касается разрешения на изготовление меда, вина, пива, а также свобод, которыми уже обладали другие жители города. Особенное значение для общины имел привилей, выданный в том же году, который позволял избирать руководящий орган в составе войта и скамьи заседателей, а также иметь собственный суд. В толковании документа содержались ссылки на привилеи, которые польские короли выдавали львовским и особенно каменецким армянам: “…упомянутых армян наделяю собственной юрисдикцией, содержащей права по образцу каменецких армян, Их Сиятельствами королями Польши Владиславом, Казимиром III, Яном Альбрехтом, Сигизмундом Августом и Стефаном дарованные и подтвержденные…” 
…В инвентарях, составляемых во время выборов новых войтов (войт — глава общины), которые принимали от своих предшественников “ларец войта”, упоминались привилеи общины. К примеру, в 1634 году известный Вартерес Киркорович, “войт прошлого года”, передал “ларец войта” своему преемнику Габриэлю Ариевовичу. В нем находились стальная ведомственная печать, “…два привилея о правах армян Замосцья, на пергаменте с печатью за подписью Его Милости Господина Славной памяти основателя этого города. Подтверждением всех привилеев, которые получили замойские армяне, был универсал Клеменса Замойского, датированный 1760 годом. В своем стремлении добиться экономического возрождения Замосцья владелец майората следующим образом обосновал необходимость издания универсала: “…мне сообщили, что некоторые семьи восточных купцов, вышедшие из-за турецкой границы, а также из подольских и русских (т.е. украинских) мест, хотели бы иметь безопасное место для себя и своих товаров (…), посему этим купцам армянской национальности сим письмом предоставляю гарантии — как есть у этого народа в городе и моей крепости в Замосцье своя церковь, настоятель и данные еще славной памяти фундатором майората права и привилегии, так все будет оставаться нерушимым и для тех, которые бы тут хотели поселиться”. Кроме того, владелец майората заверял армян в том, что они будут иметь первенство в приобретении площадей, право выкупа у евреев домов и особняков, освободил от всяких выплат на два года, а также предупредил, что товарами, которыми торгуют армяне, не будет позволено торговать еврейским купцам… 
…Автономия, которую получили армянские общины на основании данных им привилеев, позволяла поселенцам организовать свою отдельную жизнь с полной внутренней самостоятельностью. У армян были собственные школы, храмы, они сохраняли родную культуру, родной язык, старинные обычаи. Важную роль играли общие совещания, где принимались решения о финансировании строительства церквей, школ, больниц, устанавливались суммы пожертвований и даров для церковной столицы в Эчмиадзине. Несмотря на свою в определенной степени закрытую внутреннюю жизнь, армянская община составляла интегральную составную часть городского общества, внося вклад в благосостояние города, участвуя в обороне, уплате пошлин государству, часто и в управлении. Многое зависело от численности колонии, ее экономического потенциала, но прежде всего — от прав. В частных городах армяне, по существу, действительно были уравнены в правах с другими гражданами, а иногда даже обладали большими правами. Это выражалось и в том, что они могли одновременно занимать должности в руководящих органах как армянской общины, так и всего города, тогда как остальные жители не имели такой возможности. Так бывало, например, в Замосцье. Практически всегда они “занимали первые места” сразу после польских аристократов…  В книгах “привилегированного армянского права” из Замосцья содержатся многочисленные упоминания и доказательства использования каменецкой практики, чаще всего во время выборов в руководящий орган общины — выборов его главы и скамьи заседателей. Несмотря на множество общих черт устройства замойской общины с каменецкими и львовскими, разница заключалась в том, что Замосцье был частным городом. Как и другие магнаты, которые хотели развивать в своих владениях торговлю и восточные ремесла, Замойский был заинтересован в создании для армян соответствующих условий развития. Королевские города не особенно желали видеть у себя армян. Эта проблема острее всего проявилась во Львове, где польские зажиточные горожане, вытесняемые армянами из сферы восточной торговли, хотели избавиться от неудобной конкуренции посредством ограничения армянской автономии.
В частных городах магнатов, особенно в Замосцье, у армян были существенные привилегии. Решающей была воля основателя, который в своих пожалованиях, подтвержденных королями, поставил армян наравне с другими гражданами Замосцья. Армяне занимали высшие городские должности, были бургомистрами, президентами или советниками, а также сборщиками городских налогов. Армяне заседали в суде в качестве депутатов, были профессорами Замойской Академии и учителями детей представителей майората. В источниках не обнаружено следов противостояния между городскими властями и руководством общины, за исключением мелких ссор по причине задержки армянами уплаты пошлин.
Воодушевленные теплым приемом и привилеями, многие армяне начали прибывать в созданный город, способствуя его расцвету, согласно желанию канцлера Яна Замойского. Расселялись они в северо-восточной стороне площади, воздвигая в первой половине семнадцатого века дома с аркадами вдоль улицы, следующей от ратуши на восток.
Такая широкая монополия на производство и торговлю товарами, пользующимися спросом на рынке, показывает, что здесь планировалось создание первого в Королевстве Польском производства массовой продукции не только для местных нужд, но и с целью экспорта. Однако предпринятая в Замостье попытка развития и централизации этого типа ремесла к тому времени была уже запоздалой. Ухудшение экономической ситуации и кризис, вызванный денежной девальвацией в 1591 году, а также чума, которая разразилась в Замосцье в следующем году, стали причиной того, что ремесленники начали покидать город. Сыграло свою роль также изменение моды, в результате чего уменьшился спрос на сафьяновые изделия. О замойских сафьянах мы знаем только то, что они не уступали по качеству турецким (“турецкий” означает “произведенный в Османской империи”) и по сравнению с ними были определенно дешевле.  Одной из областей художественного ремесленного производства, которым занимались армяне в Замосцье, было ковроткачество. Согласно привилею короля Стефана Батория, организатором такого производства в городе также был Мурат Якубович. Ковры, изготовленные из шерсти и украшенные по бордюру гербами польской знати, связывают с замойской продукцией преемников Мурата Якубовича.
Разведение овец в промышленном масштабе позволяло получать не только шерсть, но и сырье для других тканей, которые должен был изготавливать Мурат Якубович. Неизвестно, каков был масштаб производства этих товаров в Замосцье. Их производителей должно было быть немного. В семнадцатом веке они входили в состав гильдии сапожников, так и не создав сообщества, представляющего их собственные интересы.
…Кроме производства сафьяна, кордована и ковров, армяне занимались также вышивкой. К сожалению, нет информации о существовании этого ремесла в Замосцье. Ближайшими городами, где оно получило развитие, были Люблин и Львов. В то же время в Замосцье сохранился образец продукции армянских мастерских. Это риза, согласно преданию принадлежавшая армянской церкви в Замосцье, в настоящее время хранится в собрании городского Кафедрального музея. Она была сделана из турецкой ткани начала семнадцатого века. На ткани из шелкового бархата нашита спереди и сзади полосами канва, вышитая повторяющимися мотивами розеток с плодами граната, заключенными в акантовый венок, и наложенных крестов, имеющих пальметтовые ответвления.
…Существование в Замосцье ювелирного ремесла подтверждают документальные источники. Уже в 1591 году среди владельцев земельной собственности указаны два армянских ювелира: Якуб и Станислав. Станислав Абрахамович был зятем архитектора Бернардо Морандо и выполнял работы для замойского двора. Если считать третьего из перечисленных ремесленников, по имени Кшиштоф, тем самым армянином Кшиштофом, который около 1603 года был владельцем дома в восточной части рыночной площади, можно предположить, что ювелирное мастерство в Замосцье на рубеже шестнадцатого и семнадцатого веков было сосредоточено исключительно в руках армян. Возможно, с армянскими ювелирными мастерскими связан цилиндрический реликварий для каемки одежды Пресвятой Девы Марии из шлифованного горного хрусталя в золотой оправе. На это указывает мавританский орнамент на ножке, выполненный в технике “черни”, которой свободно владели армянские ювелиры. Во второй половине семнадцатого века встречаем записи об армянском ювелире по фамилии Ятулович, однако о его работах ничего неизвестно.
…Областью искусства, в которой великолепно проявили себя армянские художники, была миниатюра. Здесь наиболее полно, за исключением, возможно, ткачества ковров, нашли отражение восточные влияния. Иллюстрированные рукописи создавались также в замойских скрипториях. Одним из писцов, работавших во Львове и Замосцье, был Акоп из Токата. Следы влияния армянских миниатюр мы находим в декоре замойской настенной живописи. В одном из домов на северной стороне площади, построенном в 1632-1634 годах армянским купцом Габриэлем Бартошевичем, под полихромным фризом восемнадцатого века уцелели фрагменты старинных фресок, созданных под влиянием армянского декоративного искусства. Изысканный рисунок растительной ветви и другие мотивы отражают определенное влияние искусства армянской миниатюры и наверняка принадлежат кисти армянского художника.
Точной информации о деятельности в этот период в Замосцье армянских художников нет. В середине семнадцатого века придворным художником Яна Замойского “Sobiepana” был Войцех Мантукович, чья фамилия может говорить об армянском происхождении. Однако к какой области искусства относились выполненные им работы, неизвестно.  Особое внимание следует уделить лепнине, которая украшает интерьеры и фасады армянских домов. Богатство растительных, животных и геометрических форм указывает на различные источники вдохновения. Умело вплетенные в композиции мотивы из репертуара форм итальянского ренессанса, нидерландского маньеризма и барокко, соединенные с орнаментом в восточной традиции, создавали особый стиль украшения фасада. Самый обширный и ранний из сохранившихся вариантов декора принадлежит дому армянского купца Габриэля Бартошевича.
Пространства под окнами украшают крылатые головы ангелов с подвешенными на концах крыльев свободно спадающими платками. Крылатые головы ангелов не чужды и армянскому искусству. Их можно встретить, например, в украшении портала старейшей армянской святыни, фундамент которой относят к началу четвертого века, в то время как само строение было возведено в период с четвертого по седьмой века. Это Кафедральный собор в Эчмиадзине, резиденция армянского патриарха. Влияние армянского орнамента Эчмиадзина на архитектурное украшение Замосцья не случайно. Имеются подтверждения контактов с этим культурным и религиозным центром Армении. В 1625 году, во время церемонии закладки первого камня под строительство церкви, в Замосцье приезжал представитель армянского патриарха из Эчмиадзина, католикос Мелхиседек в сопровождении епископов Мартина и Элиаша. Частыми были также поездки в Эчмиадзин армян Львова и Замосцья. Эти контакты свидетельствуют о знании форм армянской архитектуры и ее деталей, о возможности проникновения их в местную архитектуру.  Характер богатого украшенного фасада дома Бартошевича и других зданий, принадлежавших армянам, повлиял на украшение фасадов польских домов.

Два века присутствия армян в Замосцье оставили неизгладимый след в культурной и интеллектуальной жизни города, где они составляли значительную часть населения. Даже в 1678 году, во время обеднения и медленной миграции, их насчитывалось около 15% жителей. После пребывания армян в Замосцье остались только богато украшенные дома и произведения искусства.
Журнал “Анив”