Араик Бабаджанян рассказал, почему Хрущёв песню “Лучший город Земли” назвал “безобразием”

Архив 201624/09/2016

В Воронеже состоялся концерт, посвященный 95-летию со дня рождения Арно Бабаджаняна. В зале Event-Hall Сити-парка «Град» песни Бабаджаняна исполнили Лариса Долина, Ани Лорак, Александр Серов, Тамара Гвердцители, участники шоу «Голос» и другие артисты. На концерт в Воронеж приехал и сын композитора Араик Бабаджанян (на снимке с отцом), актёр и президент Фонда памяти Арно Бабаджаняна. На пресс-конференции Араик Арноевич рассказал, почему его отцу приходилось сочинять мелодии на подоконнике, какие песни запрещали и что композитора связывает с Воронежем, сообщает портал moe-online.ru (22.09.16).

— Многие песни Арно Бабаджаняна широкой публике стали известны в исполнении Муслима Магомаева. Как сложилось их сотрудничество?

— Арно Арутюнович помогал начинающим исполнителям. Был 60-й год, Магомаев еще не был известным, отец увидел его по телевизору на каком-то конкурсе и пригласил домой. Он повёл его на радио, но там сопротивлялись. Но отец настоял, чтобы он пел. Так и сложился триумвират Бабаджанян — Магомаев — Рождественский.

Межнациональный конфликт между Арменией и Азербайджаном начался после смерти отца. Муслима мы всегда приглашали на наши концерты. Один раз он позвонил по телефону: «Араик, ты знаешь, как я отношусь к твоим родителям. Но меня не поймут там, если я сейчас выступлю, прости меня». А позже канал «Россия» снимал фильм об Арно Бабаджаняне, режиссёр очень хотел взять интервью у Магомаева. И он согласился, дал хорошее интервью. Я считаю, так и отец считал, что между музыкантами не должно быть политики. Муслим был демократичный человек, у него в оркестре работали и русские, и армяне, и евреи, и грузины.

— Бывали случаи, когда песни Арно Арутюновича запрещали?

— Первой в СССР песней в стиле твист была как раз отцова «Лучший город Земли». Говорят, Хрущев услышал её по радио и воскликнул: «Что за безобразие! Что за твист в Москве?» Песню запретили, стали исполнять, когда Хрущёв ушел. То же самое в 68-м году было с песней «Чертово колесо» на стихи Евгения Евтушенко. В это время готовился международный конкурс в Рио-де-Жанейро, и эту песню на фестиваль решили послать. Но резко наступила тишина, никто не звонит. Как раз начались события в Чехословакии, отец позвонил Евтушенко и спросил: «Женя, ты случайно нигде не выступал по поводу событий в Чехословакии? Может, какие коллективные письма подписывал?» А он отвечает: «Я что, сумасшедший, какие-то коллективные письма подписывать? Я лично направил телеграмму Брежневу, что не согласен с вводом войск». Естественно, эту песню тоже на два-три года сняли с эфира.

— Как ваш отец справлялся с трудными периодами в жизни?

— Отец рассказывал, как в годы войны в 1938 году приехал в Москву учиться, ему посоветовал продолжить учиться в консерватории Арам Хачатурян. Он сдал все экзамены, а его не приняли. Оказалось, у него не было направления на учебу из республики. Оттуда в Москву стали поступать письма, чтобы он вернулся в Армению. Отец тогда сказал Хачатуряну: «Я туда не вернусь. Лучше пойду на вокзал разгружать вагоны, чтобы не говорили, что меня в Москве не взяли из-за профнепригодности». Хачатурян ему помог: они пошли в Гнесинское училище, Елена Гнесина прослушала отца и сразу зачислила его на третий курс.

— В вашем доме бывали Магомаев, Пугачева, Рождественский, Плисецкая. Одноклассники просили познакомить с кем-то из знаменитостей?

— Люди, с которыми работал отец, все были достаточно скромными, что Рождественский, что Евтушенко, что Магомаев, что Зыкина. Не чувствовалось никакой звездности в общении. Собственно, и меня так же воспитывали, да и одноклассники ко мне в гости не напрашивались.

— Араик Арноевич, вашу семью что-то с Воронежем связывает?

— Да, была смешная история. Отец с режиссером Генрихом Оганесяном ехали на машине на юг через Воронеж, остановились в гостинице. Кто-то узнал, что Бабаджанян приехал, а в лицо его, видимо, не знали. Генрих первым спустился в ресторан, директор ресторана решил, что это Арно Бабаджанян, посадил его за отдельный столик, а тот и не сознался. Директор говорит: «Не могли бы вы прослушать мой ансамбль? А то мне гитарист не нравится». Генрих говорит: «Нет, гитарист у вас гениальный, пускай работает». Так благодаря славе Бабаджаняна этот человек не потерял работу.

— У вашей семьи есть ещё одна параллель с Воронежем. Вы учились у Мстислава Ростроповича, который потом долгое время жил в Воронеже.

— Да, я учился на виолончели. Но папе было трудно выносить мои звуки в двухкомнатной квартире. В одной комнате мама-пианистка занималась со студентами, в другой папа работал, а я на кухне играл. Папа пришел в школу и сказал директору, что забирает меня. Директор удивился: «Почему? Мальчик делает такие успехи, Ростропович ему пятерку поставил». Но я не жалею, что меня забрали из музыкальной школы.

Ольга ГНЕЗДИЛОВА