“Алмаст”, или Кот в мешке

Архив 200927/06/2009

В оперном театре очередной конфуз — грядущая через неделю долгожданная премьера “Алмаст” перенесена на новый сезон. Поклонники национальной классики остались при пиковом интересе.
Начало было весьма многообещающим — широко информировалось, что за “Алмаст” взялся заезжий именитый постановщик, а именно — художественный руководитель и главный режиссер Пермского академического театра оперы и балета имени П.Чайковского Георгий Исаакян, уроженец Еревана. У Исаакяна множество регалий и наград, в нынешнем году он стал лауреатом Всероссийской театральной премии “Золотая маска” за лучшую режиссерскую работу — оперу “Орфей”. Все замечательно и наполняет сердца соотечественников понятной гордостью.
Не случайно и обращение к “Алмаст”, ведь именно с этой оперы А.Спендиарова начался оперный театр. До Исаакяна ее ставили В.Аджемян с М.Сарьяном и В.Багратуни с С.Арутчяном. Последняя постановка шла вплоть до середины 80-х гг., после чего меломанов ее лишили на добрых четверть века.
Сознавая неважное состояние дел на оперном фронте, Минкульт решил привлечь иноземного легионера. Теперь уже трудно понять, как чисто технически начал осуществляться спектакль. Логика диктует, что пригласившая сторона должна была предъявить приглашенному режиссеру свои требования — что, мол, хочет видеть. При этом мысленно прокрутив предыдущие постановки, вполне, между прочим, приемлемые. Сегодня можно сказать, что этого не было сделано. Так получается по крайней мере.
Работа над постановкой началась в феврале и растянулась на почти полгода. Итог: посмотрели — подивились. “Алмаст” — не “Алмаст”. Долгие годы пребывая вдали от родины, Г.Исаакян сделал нечто такое, что заставило вздрогнуть худсовет театра, а также общественный совет. Тут-то хочется спросить, почему они не возражали изначально, когда Исаакян представил свое видение “Алмаст”. А может, оба совета не слишком профессиональны? В частности, люди не поняли задумки известного художника-сценографа Вячеслава Окунева: двух каких-то гигантских колес — неведомых символов. Одеяния — что армянских, что персидских персонажей — тоже энтузиазма не вызвали. Изображение Мариам Аствацацин наличествовало даже в сугубо мусульманской сцене. Оторопь вызвал финал оперы: Алмаст закалывает коварного Надир-шаха, а ее саму кончают охранники убиенного. Этакая легкая корректировка классика, абсолютно неприемлемая. Благо была революционно-авангардная постановка…
Короче говоря, спектакль показался сырым и тяжелым. Ждали нечто ослепительное, а получили кота в мешке.
Остается только строить грустные предположения — почему, заказывая постановку, люди оказались такими непоследовательными. Ведь одно дело “Спартак” Григоровича — опробованная вещь, другое — новая “Алмаст”.
Куда смотрела вездесущая чиновничья рать, когда художник В.Окунев показывал наспех сделанные эскизы декораций и костюмов, непонятно. В конце концов, он впервые работал с армянским материалом, многого не знал.
Лихая прыть министерства обернулась неудачей. Если не провалом. Премьера перенесена на сентябрь. Так решила сама озабоченная неудачей Асмик Погосян. Пока же спектакль сдадут узкому кругу, без приглашений и излишней помпы, а потом свернут дело до осени. Внесет ли изменения в свою концепцию Георгий Исаакян — это еще вопрос. Отметим, что даже небольшие изменения влекут за собой дополнительные расходы. Действительно, а что если забракуют и оформление, и костюмы?
Думается, многих накладок можно было бы избежать, если бы в театре не был ликвидирован институт художественного руководителя. А так с кого спрос? Не с министра же. Но с кого тогда? А то получается, что при удачном раскладе (“Спартак”) министр светится перед камерами, когда неудача (“Алмаст”) — герой уходит в тень. Подальше от камер.
Карэн МИКАЭЛЯН