Александр ИСКАНДАРЯН: Власть пытается оттеснить олигархов от политики

Архив 201219/04/2012

Окончание. Начало в номере “НВ” от 17 апреля.
Об особенностях армянской политической жизни и геополитической ситуации вокруг республики “Кавказская политика”(блог “Эхо Москвы”— ред.) взяла интервью у директора ереванского Института Кавказа Александра Искандаряна.

— Какой путь прошла армянская политическая система за двадцать лет?
— Вначале 90-х, после войны, была консолидация — страна представляла собой военный лагерь. Потом, начиная с 1994 года, власть начала переходить к ветеранскому сообществу, людям, прошедшим через карабахскую войну — это проявилось в отстранении Тер-Петросяна от власти в 1998. Коалиционная власть ветеранов постепенно переродилась в коалицию ветеранов и крупных бизнесменов. Ее отражением были выборы 2007 года.
Сейчас начинается новый этап. Власть пытается сделать внутриэлитную революцию, заместив бизнесменов на технократов. …Власть пытается оттеснить олигархов от политических и кадровых решений. Не от экономического влияния, что невозможно, а именно от политического. Например, недавнее отстранение спикера парламента Овика Абрамяна было как раз ярким проявлением этой тенденции — он был олицетворением олигархического влияния. То, что премьер Тигран Саркисян, являющийся раздражителем для олигархата, сохраняет свой пост — тоже является признаком этой тенденции. Но главные события развернутся после выборов.
— Оказывает ли армянская диаспора серьезное влияние на политические процессы?
— Влияние диаспоры и есть, и нет. Потому что есть армянские диаспоры, но нет диаспоры единой. …Конечно, есть крупные бизнесмены и из России, и из Америки, вкладывающие деньги в Армению, но они не оказывают централизованного влияния на политику.
— Экономический вклад диаспоры по-прежнему играет большую роль в жизни страны?
— Экономическое влияние диаспоры — постоянный фактор. Но пресса пишет в основном о крупных бизнесменах, которые могут дать десятки или даже сотни миллионов долларов. Но не в этом самое главное влияние диаспоры на экономику — гораздо важнее те 100, 200, 500 долларов, которые каждый месяц высылает армянский гастарбайтер, переводя их из Тамбова в Армению. Это до миллиарда долларов ежегодно. И что очень важно — эти деньги не централизованны, ими нельзя просто так завладеть, как какими-нибудь доходами от нефтяной трубы. И поэтому в Армении невозможна такая концентрация власти, как в некоторых соседних странах. Ведь, чтобы забрать у какой-то бабушки присланные ей 200 долларов, нужно что-то ей продать. А это означает, что развивается бизнес и конкуренция.
— Есть ли какие-то разногласия между партиями по внешнеполитическим вопросам?
— Нет, никаких серьезных противоречий по внешним делам внутри Армении нет. Армянская внешняя политика официально описывается термином “комплементаризм”, что в переводе на обычный язык означает “многовекторность”.
Дело в том, что у Армении формально пять соседей. Четыре, признанных всеми: Грузия, Турция, Азербайджан, Иран, и один непризнанный — Карабах. Но из-за карабахской ситуации Азербайджан и Турция закрыты для Армении. Так что, фактически, остается два реальных соседа — Иран и Грузия.
И это при чрезвычайно специфическом формате российско-грузинских и ирано-американских отношений. Но и Россия, и Америка чрезвычайно важны для Армении. Поэтому никакой альтернативы комплементаризму нет. Таковой была армянская политика при Тер-Петросяне, при Кочаряне, при Саргсяне, и такой же она будет, кто бы ни пришел к власти.
— Эта разновекторность выдержит проверку военным временем? Грубо говоря, если начнется операция против Ирана, сумеет ли Армения остаться комплементарной?
— Я не очень четко представляю апокалиптический сценарий. Теоретически, я могу представить удары по Ирану, но сухопутную войну — нет.
А вот то, что сейчас происходит в Сирии, уже можно назвать гражданской войной. И армяне в Сирии — а там большая община — сильно страдают. И, тем не менее, Армении удается сохранить свою разновекторную политику. И в иранской ситуации нам удается показывать на карту и объяснять наше положение и Ирану, и США.
Не стоит забывать, что даже во время карабахской войны Армения сумела сохранять разновекторность. А ведь тогда было время, когда турецкая армия стояла на границе и была реальная угроза того, что она ее перейдет.
А реальную войну с участием Ирана, США, Турции и остальных я бы сейчас не стал предсказывать.
— Насколько правомочно говорить о Карабахе как об отдельном государстве? В мире существует устойчивое восприятие Армении и Карабаха как единого целого.
— Я не могу себе представить, чтобы армянское руководство смогло сместить президента Карабаха. А вот как карабахский вопрос сместил президента Армении Тер-Петросяна — помнят все.
Конечно, в экономическом, финансовом плане это одно целое. На территории Карабаха действует армянская банковская система, сотовая связь, гражданам Армении не требуется виз для въезда в НКР. Сильно синхронизировано законодательство.
Но у них отдельная политическая система, они сами выбирают своего президента, у них есть своя армия. Есть отдельные темы, по которым у нас есть разногласия в подходах. В первую очередь по переговорам с Азербайджаном.
Считать их совершенно независимыми нереалистично, но говорить, что РА и НКР это одно и то же — неправильно.
— Периодически звучащие заявления из Баку о том, что там не исключают военного решения карабахской проблемы — лишь способ давления на Армению?
— Конечно, это т.н. неконвенциональное давление. Военное решение вопроса невозможно.
Для того чтобы говорить о том, что мы не исключаем военное решение карабахского вопроса, резон есть — но для войны резона нет. Эта риторика используется для определенных внутриполитических и внешнеполитических целей. И в этом смысле она работает. А к войне обычно готовятся совсем другим способом — меньше об этом говорят.
— Меняется ли политика России по отношению к Армении в последние годы по мере нарастания общей напряженности в регионе?
— Армения и Россия очень нужны друг другу. Конечно, не в одинаковой степени, но для Армении Россия очень важна. Во-первых, для обеспечения безопасности: и в формате военной базы, и в рамках сотрудничества в ОДКБ. Во-вторых, как серьезный инвестор. Значительная часть инвестиций в энергетическую сферу идет из России.
Что касается зонтика безопасности, то здесь Россия играет свою роль. На Южном Кавказе сохраняется баланс. То оружие, что покупает Азербайджан в России и на Украине, Армения тоже имеет и на парадах показывает. Но в сфере инвестиций России становится меньше. Серьезные проекты, которые были задуманы — не осуществляются. Очевидно потому, что у России сейчас меньше денег, и она предпочитает вкладывать их в другие проекты.
А для России Армения представляет хоть и не глобальную, но тоже важную ценность. Потому что, уйдя из Армении, Россия уйдет с Южного Кавказа. Поэтому стратегический союз двух стран не имеет рациональной альтернативы.
Обычно когда говорят о российско-армянских отношениях, то говорят о древних связях, христианстве, истории, комплементарности. Но много у кого с кем есть совместная история и духовная связь… А что, у России с Грузией или Украиной этого нет? А у армян и с греками, и иранцами много общего. Да, у России и Армении есть очень много общего, но главное — есть совершенно прагматический интерес.
Политическое сотрудничество двух стран не имеет альтернативы. Но вот как будет развиваться экономическое сотрудничество? Над этим надо работать — на самолетах можно привести коньяк, но не молибден.
— Что сейчас является главным геополитическим вызовом для Армении?
— Переформатирование Ближнего Востока. Армения вписалась в существовавший формат, выстроила отношения с Сирией, Ливаном, Ираном. Резкое изменение этого формата несет для Армении большие риски.
В Сирии армяне поддерживают Асада. Потому что уход нынешней власти почти наверняка выльется в резню и исход армян из Сирии. Как и всех христиан. Там популярен лозунг: “алавитов — в море, христиан — в Ливан”. Уже сейчас многие переезжают — около 15% квартир в Ереване покупают сирийские армяне. А большая часть сирийской общины сейчас выехала в Ливан. Потому что в Сирии у них не получится, как это было во время гражданской войны в Ливане в 70-е, запереться и обороняться.
Петр АКОПОВ
(Печатается с сокращениями)