Александр Искандарян: Армении нужна Россия, а России — Армения

Архив 201411/10/2014

(Продолжение. Начало в прошлом номере)

Политолог, директор Института Кавказа Александр Искандарян рассказал МИА “Россия сегодня”, как воспринимают в Армении вступление в Таможенный и Евразийский союзы, какие дискуссии идут в армянском обществе и что такое рациональный выбор. 

 

— Какие шаги с российской стороны могут развеять скепсис и критическое отношение определенной части общества к вступлению Армении в ЕАЭС?

— С людьми нужно разговаривать. Россия как страна и российский бизнес тратят в Армении деньги, и эти деньги очень немаленькие. Это касается сферы безопасности, энергетики, вообще в экономике здесь довольно много российского капитала.

Западные страны тоже здесь тратят какие-то деньги, западного капитала меньше, чем российского, но торговый обмен достаточно большой. Но западные страны в силу традиций, которые там существуют, работают с обществом, и делают это очень разветвленно. Они объясняют, разговаривают, они находят людей, которые способны их идеи проводить в жизнь, они привозят сюда картинку своих стран, и это картинка благополучных демократичных обществ, в которых соблюдается закон, в которых существуют социальные преференции и льготы для разных групп населения. И эта картинка доходит как минимум до тех людей, которые могут читать и писать, и тех людей, которые способны это воспринимать.

Почти ничего из этого Россия не делает. Она в силу специфической традиции работает с государством, и государство ей отвечает. Там есть проблемы, случаются неполадки, могут быть конфликты, но какой-то консенсус все время находится. А общество не видит этой реальности.

Заметьте, все те чувства людей к России, которые я перечислял, практически не связаны с сегодняшней Россией. Люди лояльны, потому что они выросли в СССР, знают русский язык, потому что они ездили в Россию — миллион таких “потому что” — все из прошлого. Вот это слабое место России.

Россия не привыкла работать “мягкой силой”, Россия привыкла работать, предположим, в таких сферах, как безопасность, “хард секьюрити”, энергетика. Это все здорово, только вот для того, чтобы страна воспринималась положительно, нужно и другое тоже.

— Как будут выстраиваться отношения Армении с США и странами Европейского союза? Может ли Армения, как утверждают некоторые политики, на самом деле стать если не мостом, то неким буфером между Востоком и Западом в условиях нынешней напряженности?

— Армения всегда пыталась играть эту роль. И ей никогда не было легко это делать. Всегда к ней относились с известной долей подозрения и тут, и там. На Западе Армению всегда считали чересчур пророссийской, в России — чересчур прозападной.

Примерно такая же конфигурация существует в отношениях Армении с Грузией и с Россией. Опять же Армения взаимодействует и с Россией, и Грузией, и с Ираном, и с США. Это некий лейбл, некая этикетка армянской внешней политики. Даже официальный слоган армянской внешней политики — комплементаризм. Не ставить знак равенства между прозападным и антироссийским, или антизападным и пророссийским. Мы пытаемся связывать, а не разделять, фактически говорит армянская элита. При том что никогда не получалось нравиться всем, но нам удавалось избегать ненависти со всех сторон.

— В эти дни так называемая “непровластная тройка” проводит митинги, на 10 октября запланирован главный митинг в Ереване. Стоит ли ожидать крупномасштабных акций протеста в связи с предстоящим вступлением Армении в ЕАЭС?

— А что такое крупный масштаб по нынешним меркам, когда в Ереване собираются митинги, измеряемые не десятками тысяч, а тысячами людей, а иногда даже сотнями. Мы за последние полгода крупных митингов, в общем-то, не видим.

Поскольку есть повод, будет какая-то активность, но я совершенно не думаю, что она будет сколь-нибудь угрожающей нынешнему положению властей, так как социальная поддержка этого типа риторики сконцентрирована в социальном центре Еревана. Он, конечно, важен, но будет на этом митинге три тысячи, пять, семь или одна тысяча человек — не очень важно.

— То есть повторения украинских событий не может быть?

— Нет. Между Арменией и Украиной есть существенная разница. Я говорю об Украине времен майдана. Я как политолог следил за ситуацией, консультировался с коллегами, следил за социологией и обратил внимание на интереснейший факт. Если я не ошибаюсь, порядка 80% погибших на майдане были родом из западноукраинских деревень. В Украине есть резерв людей, которые настроены прозападно априори, и это резерв не социальный, а этно-религиозный. Это многомиллионная Западная Украина, которая может поставлять человеческий материал для такого рода настроений.

Ничего подобного в Армении нет. В Армении это разделение социальное: городская интеллигенция, студенчество. Но нет какого-нибудь условного региона, из которого все сядут в автобус и приедут в Ереван, потому что они настроены прозападно. Это очень сильно отличает Украину от Армении.

— Каким вам видится будущее двусторонних армяно-российских отношений?

— Обычно, когда говорят о России, идет разговор о цивилизационном выборе: мы близкие, у нас культурная общность, у нас общая история, мы были вместе долгое время, мы похожи друг на друга, поэтому надо быть вместе. Это не очень убедительно в рамках реальной политики.

Это, конечно, правда, но я извиняюсь, у Грузии с Россией тоже общая история, общая религия, и они прожили в составе Российской империи дольше, чем армяне, а уж ближе народа, чем украинцы, русским найти невозможно, но на Украине сейчас идет война. Соответственно, разговор о том, что это выбор, сделанный нашими предками, и он теперь существует, иногда бывает не очень убедительным.

А что, у нас нет общей истории с персами? Мы долгое время были в составе Ирана. …Западная часть Армении была в составе Оттоманской империи чуть ли не тысячу лет. Так что, опять же, нужна рационализация. Армения существует в таких отношениях с Россией не потому, что мы знаем русский язык, а потому, что есть острая необходимость в этом — безопасность. Россия Армении нужна. Турция является членом НАТО, поэтому, в частности, заменить Россию в сфере безопасности для Армении, в сфере “хард секьюрити”, невозможно. НАТО не может занять это место. Кто еще? Иран? Несерьезно это.

Наличие карабахского конфликта и нефтяного Азербайджана делают это императивом. Для России это не такой императив, как для Армении. Конечно же, если Армения исчезнет с карты земли, Россия с карты не исчезнет. Но Армения тоже нужна России, и примерно по той же причине. Ни Грузией, ни Азербайджаном Армению заменить нельзя. Если Россия хочет представлять из себя что-то за пределами своих границ на юге, и это не только Кавказ, но и дальше в сторону Ирана, в сторону Турции и Ближнего Востока, то Армения незаменима.

Если убрать Армению из этой конструкции, то Россия уйдет из региона южнее своих границ. Соответственно, Армения нуждается в России, а Россия нуждается в Армении. Нет ничего плохого или ужасного в том, что это взаимный прагматический интерес.