Альберт Аветисян: Разговоры о любви

Архив 201106/12/2011

В Санкт-Петербурге прошла выставка скульптора Альберта АВЕТИСЯНА. Уроженец Ахалцихе, он учился в Ереване, автор памятников, установленных в Армении, Украине, России и Франции. Его работы приобретены многими музеями и коллекционерами. С 1998 года Альберт живет во Франции, в Шампани. Он активно работает и выставляется.

Во все века художник говорил в своем искусстве о том самом главном, что его волновало в жизни. Например, человек в эпоху палеолита не только рисовал быков и оленей на стенах глубоких пещер, а еще изготавливал каменные фигурки богинь-берегинь. Он делал это не ради развлечения и не для украшения жилища, а по крайней необходимости — понимал, что без покровительства богини его племени не выжить. Потому и до сих пор, через десятки тысячелетий несут в себе древние каменные божки с гипертрофированными женскими формами энергию силы и веры.
Бронзовые фигуры, вышедшие из-под руки скульптора рубежа XX-XXI веков Альберта Аветисяна, по своей грациозной пластике и изяществу бесконечно далеки от палеолитической “Венеры”. Их совершенные формы и изысканные позы рафинированы и аристократичны, но так же как и у их далеких каменных прародительниц, очень часто отсутствует лицо. Или же оно обобщено до такой степени, что зрителю сразу понятно — речь скорее всего идет не о портрете, не о конкретной женщине, а о более глобальном предмете. Предмет этот, конечно же, красота. Та самая, которая, по предположению великого писателя, должна спасти мир. Точно так же, как спасала когда-то древнего человека сила берегини. И в этом смысле Альберт Аветисян является прямым преемником многовековой традиции человеческого творчества.
Сегодня особая смелость художника проявляется в том, чтобы не бояться красоты и совершенства форм. И незачем говорить об относительности этих понятий — для Альберта Аветисяна они, пожалуй, абсолютны. Выстроенная каждый раз по-новому гармония линий и объемов чаще всего рождает женскую фигуру — в этом скульптор следует не только примерам античности и ренессанса, но и собственному темпераменту — творческому и человеческому.
Здесь очевидны находки, но скрыты поиски. Его скульптуры не несут на себе следов труда художника, мучительного движения к единственно возможному и единственно прекрасному варианту образа. Они как будто возникли сами по себе, легко и свободно, как Афродита из пены морской.
Но это лишь на первый взгляд. При чуть более вдумчивом подходе понимаешь, что и в сюжетах работ, и в их пластике заложена история и опыт мировой культуры и высочайший профессионализм. “Похищение Европы” — отсылка и к античной мифологии, и к новейшей истории русского искусства. Деликатное усиление характерных черт образа — стремительность движения, трогательный контраст между мощной головой быка и хрупкой грациозной фигурой девушки, а также подчеркнутая фрагментарность изображения говорят о художественном такте мастера и о его уверенности в своих силах. А также — о необходимом любому художнику чувстве внутренней свободы, когда он не только может, но и должен делать лишь то, что хочет, считает нужным и интересным. И тогда ему не страшны диалоги с великими предшественниками. Он говорит с ними на равных, как мастер с мастером.
Скульптуру Альберта Аветисяна часто и небезосновательно называют эротической. И в этом скульптор отважен, как может быть отважен лишь высокий профессионал, рискующий, но уверенный в победе. Опасность не в том, что можно быть обвиненным в поиске легких путей к сердцу непритязательного зрителя. Она в том, что можно не суметь выдержать крайне неустойчивый баланс между чувственностью в конкретной скульптуре и той необходимой “отстраненности”, которая делает ее произведением искусства. Ради чего риск? Очевидно, ради преодоления ханжества и пошлости, разврата и скуки. Ради спасения и сохранения истинной и возвышенной красоты, мощной и витальной красоты непрекращающейся жизни.
“Леда и Лебедь” — яркий образец скульптуры “на грани фола”. Сюжет любви между красавицей Ледой и соблазнившим ее Зевсом, обратившимся лебедем (плодом той любви стала прекрасная Елена, причина Троянской войны) издавна будоражила воображение художников. Но своей экспрессией и откровенностью скульптура Альберта Аветисяна выходит за рамки мифологического рассказа, становясь обобщенным образом чувственной страсти. Скульптору удалось найти такие средства выразительности и такие способы построения формы, которые делают эротическую сцену знаком великой любви.
Разговор о любви в самом возвышенном ее смысле присутствует в каждой работе Альберта Аветисяна. Любовь как красота, спасающая мир — вечная тема в искусстве. Наверное, мир рухнет, как только на земле не станет последнего художника, говорящего о любви.
Альберт Аветисян — один из смельчаков, кто отваживается говорить об этом страстно и убедительно.
Елена ТЮНИНА, искусствовед
Санкт-Петербург