Акоп Гюрджян, Скиап и армянки-рукодельницы Парижа

Архив 201318/10/2013

65 лет назад в Париже скончался выдающийся скульптор Акоп Гюрджян — уроженец славного Шуши. Через десять лет более четырехсот произведений маэстро были привезены в Ереван в Картинную галерею. Это была воля Гюрджяна. Среди работ весьма любопытная вещица — фигура знаменитого дизайнера 30-50 гг. “шокирующей Эльзы” — Эльзы Скиапарелли.

 

Гюрджян — скульптор европейского масштаба, тут нет никаких сомнений. И быть не может — свидетельством тому его работы. Он появился на свет в Шуши и, проучившись в реальных училищах родного города и Москвы, пообщавшись в Белокаменной с самим Паоло Трубецким, а на родине со Степаном Агаджаняном, безмерно вдохновившись, уехал во Францию — художественный талант рвался на свободу. Однако сначала в Монпелье почему-то стал изучать медицину, но вовремя притормозил и подался в Париж в Академию Жюльена и в мастерскую Огюста Родена. Там и стал Гюрджян скульптором: впитал флюиды гениального мастера, парижские новации и пустился в самостоятельное плавание. Работал, как говорится, самозабвенно, активно и до упаду. В 1914 году что-то ударило ему в голову, и он вернулся в Москву, но недолго музыка играла — произошел октябрьский переворот. Гюрджян искусство не бросил и на заре большевизма даже участвовал в агитпроповском конкурсе на предмет памятника погибшим революционерам. Правильно сориентировавшись, он сотворил эскиз памятнику Марксу и получил полное одобрение главного революционера, который еще в Париже посетил его ателье на пару с буревестником революции и пролетарской литературы Горьким. Потом изваял наркома Луначарского и, как оказалось, не зря. Вскоре именно благодарный наркомпрос разрешил Гюрджяну выехать в Париж. Спас, иначе говоря. А то вряд ли уцелел бы скульптор, а если бы уцелел, то не стал бы тем самым Гюрджяном, которым мы гордимся.

Трудоголик Гюрджян был кроме прочего обаятельным красавцем и весьма светским человеком. Его, понятно, тянуло к театру, к балету — к богеме. Трудно сказать конкретно, как и где, но однажды встретились в городе Париже эмигрант Акоп Гюрджян и эмигрантка Эльза Скиапарелли — Скиап. Вовсе не исключено, что произошла их встреча в кафе, где расслаблялся артистический Париж: Пикассо, Кокто, Андре Жид, Стравинский — со всеми Скиап была хорошо знакома. А может быть, произошло рандеву не так — это неважно. Где-то в конце двадцатых годов скульптор пригласил Скиап в свое ателье — появилась упомянутая скульптура. Гюрджян не был единственным армянином в парижской жизни Эльзы. Скиап, только пробиваясь в мир моды, обратила внимание на свитер своей знакомой — простой, черного цвета с белым бантом, выразительный и элегантный. Как выяснилось, такие шерстяные свитеры вязала живущая в двух шагах армянка. По некоторым данным, это была Арусяк Микаелян, или просто Майк. Она оказалась первым соратником будущей звезды мировой моды. Через некоторое время Скиап заказала ей 40 свитеров для торгового дома Strauss — в мастерской на Рю де ла Пэ дело пошло на лад настолько, что на подмогу были вызваны и другие парижские армянки-рукодельницы. Позже они открыли свою трикотажную фабрику. И в дальнейшем сотрудничество “шокирующей Эльзы” с армянскими мастерицами продолжилось. Об этом, в частности, пишет блестящий художник и историк моды Александр Васильев. Кстати, в Париже он обогатил свою знаменитую коллекцию одеждой и аксессуарами, сохранившимися от Татьяны Налбандовой — миллионерши и хозяйки заводов “Петровская водка”. В Париже она щедро тратила деньги на наряды, но началась Первая мировая, а потом грянула революция — и шик-блеск закончился. В Россию Налбандова не вернулась, все свои одежды сложила в сундук в ожидании лучших времен. Они так и не наступили, да и мода изменилась. Так наряды Татьяны Налбандовой, умершей в 30-х, остались в сундуке. Никто из родных сундуком так и не поинтересовался. Только в 1992-м ее внуки, наслышавшись о Васильеве, пригласили его к себе и открыли при нем сундук. Там оказались платья, чулки, белье, туфли, даже траченые молью шубы… На дне сундука были аккуратно уложены драгоценности и сервизы из позолоченного серебра. Так благодаря Александру Васильеву сокровище армянки Налбандовой всплыло на поверхность и обогатило ее внуков.

…Акоп Гюрджян создал в Париже сотни прекрасных работ в разных жанрах пластики — и реалистических (как фигурка Скиап), и в стиле ар нуво, и декоративных. Бронза, камень, дерево, керамика, даже гипс — его излюбленные материалы. Он балансировал между Западом и Востоком, умело пользовался и трансформировал традиции и часто сплавлял их воедино. Волшебник, одним словом. В 1958 году работы Акопа Гюрджяна привез в Ереван Акоп Аракелян, муж вдовы скульптора. Поговаривали, что он женился нарочно, чтобы наследие мэтра не распылилось. Через несколько лет он передал музею еще около полусотни его произведений. Замечательный был человек. Армянский и французский офицер Акоп Аракелян стал знаменитым гримером, создал школу грима при Высшей киношколе в Париже. Гримировал звезд кино — работал в 300 фильмах — и президентов Франции. “Не волнуйся, мой мальчик. Я такой же, как и все твои клиенты и даже проще. Ведь меня не нужно превращать в красавца — я не Жан Марэ” — это сказал генерал де Голль, когда Аракелян гримировал его для официального портрета и инаугурации. Вполне возможно, что и Акоп Аракелян, которого привечал парижский бомонд, встречал когда-то Эльзу-Скиап. Почему бы нет? Такая вот история.

…Акопу Гюрджяну в Национальной галерее посвящен целый зал, в одной из витрин можно увидеть статую Эльзы Скиапарелли — “шокирующей Эльзы”.

 

На снимке: статуя Скиапарелли (фрагмент);  “Шокирующая Эльза”; Акоп Гюрджян и вождь пролетариата на открытии памятника “Освобожденный труд”, Москва, 1 мая, 1920г.