“Айкашен” по Зорию Балаяну

Архив 201009/02/2010

Завтра исполняется 75 лет человеку, которого без преувеличения знает весь армянский мир, а также очень многие за границами этого мира. Это Зорий БАЛАЯН. Сочетание имени и фамилии давно стало совершенно зримым, реальным образом даже для тех, кто с их носителем совершенно не знаком.

А все потому, что Зорий Балаян — писатель, публицист, путешественник и общественный деятель — всегда был лидером — по характеру, по образу жизни. Начиная с самых первых самостоятельных шагов и действий он никогда не отсиживался в тени укромного и спокойного угла. Именно поэтому его разносторонняя деятельность и творчество находили и находят отклик в каждом армянском сердце — доказывать это не нужно. За его плечами шестьдесят книг, отражающих кроме собственно личности автора едва ли не всю проблематику армянского космоса.
Зорий Балаян не только лидер, но и атакующий борец. Стоит только вспомнить его карабахскую эпопею, далеко не безопасную. Риск, игра с опасностью всегда сопутствовали Балаяну, где бы ни был. Камчатка и Чукотка, путешествие на лодках от Тихого океана до Атлантики, плавание на “Киликии” и нынешнее на “Армении”. Невозможно не отдать должное мужеству Зория Балаяна — далеко не каждый, даже опытный, пошел бы на это. В этом весь Балаян. Впрочем, весь Балаян отчетливо и рельефно виден в его книгах. Каждая из них выстрадана, пережита, за каждой строкой — частица его неспокойного сердца и секунды его жизни.
О самом Зории Балаяне тоже написано немало. Дать более или менее его цельный образ, в сжатой, конечно, форме, предпринял академик Сергей Саринян в книге “Продолжающаяся легенда” (изд. “Амарас”). “Я предпочел принцип хронологического построения материала, с тем чтобы проследить процесс становления и эволюции личности Балаяна по его биографии… Взгляды Зория, его оценки лиц и событий я рассматриваю в контексте времени…” — пишет С.Саринян во вступлении.
Предлагаем несколько отрывков из этой, без сомнения, нужной книги.

Редакция “НВ” поздравляет Зория Балаяна с замечательным юбилеем, желает новых путешествий и как следствие — новых книг. Пусть паруса всегда будут полны ветра и пусть никогда не ржавеет перо!

…Итак, перестройка и как ее следствие — взявшее старт карабахское движение, которое явилось прелюдией армянского общенационального пробуждения, общенародной борьбы против имперского застоя, за утверждение подлинно социалистических норм во всех сферах жизни. Затем были 1988 год, Сумгаит, Кировабад. Дальнейший ход событий подсказывал необходимость разработки перспективной программы общенационального спасения. Зорий Балаян занимал передние позиции и в этом вопросе. Свою программу он назвал “Айкашен” и основные ее тезисы изложил в одноименной книге (1990). Великая держава еще существовала, и, естественно, подобные национальные программы, выражавшие идею свободного волеизъявления народа, шли вразрез с корпоративными партийными установками, противоречили имперской государственной политике.
По свидетельству Балаяна, книга была написана до карабахского сопротивления и в дни его бурного течения, “когда сразу изменился мир, изменился армянин, его мысли и психология” и, разумеется, не могли не подвергнуться изменениям и его взгляды.
…Перестройка и карабахское движение, возможно, и сумели бы зародить в душе народа надежду на единение, иллюзию собирательной силы. Но надеждам и иллюзиям противостояла постоянно действующая бессознательная сила государства. Государство — это единство идеологии и идеи, которое своими экономическими, социальными, правовыми, моральными и религиозными рычагами формирует людское сообщество. В тридцать седьмом мало кто мог усомниться в правоте партии и “отца народов”, и люди верили в политику, проводимую государством. Так было в Советском Союзе во времена сталинизма и в Германии — нацизма. И вовсе не карабахское движение вызвало к жизни перестройку, как полагает Зорий Балаян, а перестройка придала этой борьбе мощный импульс, разбудив в народном сознании надежду на свободное решение собственной судьбы. Я считаю необходимым еще раз подчеркнуть, что этот сложный историко-философского характера вопрос будет пересмотрен автором в его последующих сочинениях.
В процессе работы над “Айкашеном” Балаян, раздумывая о роли личности в истории, вспоминает о своем впечатлении от книги “Размышления” Сахарова. Прочитав эту тридцатистраничную брошюру, я понял, говорит Зорий, что не стоит писать роман, повесть или рассказ, тем более когда в мире есть Шекспир, Достоевский, Чехов. Только публицистика. Поскольку уже тогда, в 1968, точнее в августе 1968, мы ощутили, до чего хрупок этот мир и судьба его зависит не только от атомного оружия, но еще и от числа честных и храбрых людей, живущих на планете. Встреча с Сахаровым, всемирно известным ученым и общественным деятелем, была настоящим откровением для Балаяна и, по собственному признанию писателя, явилась началом его рождения как публициста. Именно тогда я понял, пишет он, что отныне жизнь моя потечет по-иному и что придется капля за каплей выдавливать из себя раба.
…Карабахское движение стало символом национального единения. Оно сплотило все силы спюрка, вдохновило и консолидировало все партийные, религиозные и другие организации на решение общенациональных задач. Однако президент Армении не осознал необходимости взять на себя руководство и управление этими силами.
“Мне и в голову не приходило, что такой цементирующий материал, как Айдат, кто-то из армян попытается нейтрализовать, — пишет публицист. — Но вот председатель Верховного Совета Армении, ставший затем президентом республики, по сути, объявил крестовый поход национальным партиям, в том числе и новорожденным организациям, привнеся тем самым раскол и в спюрк, и в Армению”.
Балаян добивался интернационализации карабахского движения. Суть вопроса он представлял на рассмотрение высоких международных дипломатических инстанций и организаций, всесторонне информируя их об историко-этнической основе Движения. Решение проблемы ему видится в международном праве наций на самоопределение.
…В подходах к решению Армянского вопроса Балаян-публицист прослеживает совпадение позиций Советского Союза и Турции. Одним из вариантов решения карабахского кризиса явился план американского сенатора Пола Гобла, который предлагал разрубить этот гордиев узел своеобразным способом. “Фломастером — по карте региона, — пишет Балаян. — Словно ножом по пирогу. Отрезал Мегри и кусок от остальной части Зангезура и передал их Азербайджану, то бишь Турции. Зная об аппетите турок, он заодно решил передать им весь Шаумяновский район, часть Мардакертского и Мартунинского районов НКР. Все это в обмен на Лачинский коридор”. Идея не новая. Этот “проклятый клин” уже давно не дает покоя туркам. Он мешает Турции установить прямую связь со Средней Азией — “родиной предков”. Стратегические планы пантюркистов Балаян выносит за сугубо местные, армянские рамки и рассматривает их в более глобальном контексте, предостерегая русскую интеллигенцию и государственных мужей от неминуемой угрозы пантюркизма, нависшей над Россией. Он напоминает русскому военному историку Дмитрию Волкогонову, как большевики спасли агонизирующую после Первой мировой войны Турцию и создали турецкую республику Азербайджан, передав ей целый ряд территорий, в том числе Нахичеван и Карабах. “Но знайте, — подчеркивает Балаян, — все это обложка книги. Сама книга — это реализирующиеся пантюркистские планы, устремленные пока лишь на Среднюю Азию — подбрюшье России, на Северный Кавказ и Поволжье — сердце России. А тут на пути — камень. Камень преткновения — Карабах…”
“Разве Запад, которому так искренне верила Армения, не знал о телеграммах Талаата, ежедневно отправляемых в 1915-1916 годах в префектуры Турции? — бросает упрек публицист политическим деятелям Европы и России. — О телеграммах, которые невозможно читать без ужаса и содрогания, каждый абзац которых полон призывов грабить, насиловать, депортировать и убивать”. Государственная идеология Турции последовательна и бескомпромиссна. Возможность существования свободомыслящей и демократической Турции исключается в силу ее этнической сути. Циничны и лицемерны свидетельские показания вождя турецкой революции Ататюрка, “осудившего” злодеяния своих предшественников на известном трибунале. “Он более турок, чем его предшественники”, — говорит автор и призывает своих соотечественников быть реалистами. “Хватит, — пишет он, — верили наши деды и отцы, верили мы сами. Сначала младотуркам, потом Ататюрку, Ленину, Сталину, потом Горбачеву. Известно, что больше всего истребил армян и захватил наших земель Ататюрк”.

…Датой отсчета карабахского движения Балаян называет 21 февраля 1988 года, когда Политбюро ЦК КПСС в ответ на решение Областного совета Арцаха в своем провокационном постановлении характеризовало парламент Арцаха как “горстку националистов и экстремистов”, чем практически подтолкнуло руководство Азербайджана к началу армянских погромов в Сумгаите, Шуши, Кировабаде, Баку. Но в своих выступлениях на тему об арцахском движении Зорий Балаян всегда был больше чем публицистом. Известный всему Союзу журналист и народный депутат СССР рассказывал миру об ужасах преступлений, на которые способен лишь турок-вандал, прослеживал пробуждение маниакального духа геноцида, направленного на истребление армян, на отрицание бытия армянина и самой идеи его существования. Отсюда начинается осмысление автором исторического значения Арцахского освободительного движения.
Это движение открыло миру лживость национальной политики большевиков, что явилось предвестьем падения коммунистической империи. И вовсе не случайны историческое невежество и политическая близорукость инициатора перестройки, которые не позволяли ему видеть вещи в реальном свете, почему он и оказался в роли политической марионетки, что фактически задало тон дипломатическому фиглярству — игре, которую до него разыграли Ленин и Сталин, поставив на турецкую карту судьбу армянского народа.
…В публицистической летописи Зория Балаяна особо звучит тема покаяния. Замечу, что она является лейтмотивом и его “Диалогов” и представляет собой образец уникального философского вероисповедания, имя которому — человеческая нравственность. Эпиграфом к очерку о покаянии публицист избрал завет Андрея Дмитриевича Сахарова: “Справедливый суд над сумгаитскими погромщиками нужен не только для того, чтобы спасти Азербайджанскую ССР от позора, но и чтобы спасти будущее всей страны”. Увы, педантам коммунистической перестройки эта истина пришлась не по вкусу.
Покаяние — это осознание собственной вины, из которого рождается справедливое возмездие. И лишь безнаказанностью антиармянских акций объясняются террор, массовые погромы и депортация армян из Азербайджана. Однако вместо покаяния за совершенные злодеяния, вместо суда над террористами, пишет Балаян, мы сегодня видим и слышим “бряцание оружием и угрозы реванша, фальсификацию фактов новейшей истории и непрекращающиеся оскорбления в адрес армянского народа”. Отсюда следует со всей очевидностью, что если какая-либо международная организация или сопредседатели Минской группы по карабахскому урегулированию примут любое решение в обход суда над погромщиками, то тем самым они нарушат спасительные принципы Всеобщей декларации прав человека.

…Историческая память “киликийцев” побуждает их посетить Стокгольм. И не только потому, что взаимоотношения двух народов — армян и шведов уходят своими корнями в десятый век, “во времена викингов и варягов”, но еще и для того, чтобы посетить могилу Алмы Йогансон, в черные годы геноцида армян работавшей в сиротском доме в Мараше.
И вновь летописец “Киликии” — уже который раз в течение всех трех этапов путешествия — возвращается к урокам Киликийского армянского государства, вернее, к причинам его гибели. Как это случилось, раздумывает он, что “сильное государство с флотом, наукой, культурой вдруг начало чахнуть?” Ведь были периоды, когда оно переживало бурный расцвет в экономике, торговле, промышленности, науке, культуре. Киликия имела тесные отношения с многими странами мира, и объективных предпосылок ее распада, казалось бы, не было. Но логика развития событий диктует, что причиной краха государства стали субъективные факторы: длившиеся десятки лет раскол, распри, вероломство и серьезные разногласия по вопросам вероисповедания. В этой-то ситуации и пришел к власти царь Левон VI, человек, считавший себя “французом, истым католиком и преданным сыном святой римской церкви”.
Уроки истории действительно поучительны хотя бы на примере параллели с днем сегодняшним: Киликия — Великая Армения, Арцах — Армения. Прошлое словно бы повторяется — та же стратегическая недальновидность, тот же раскол, то же пристрастие к Европе и иже с ней и, наконец, та же так называемая психологическая уступка — шаткий компромисс, который “таит в себе смертельную опасность”, ибо бывают судьбоносные моменты, “когда одна только мысль о компромиссе должна быть наказуема”.
Однако мысль Зория отыщет аргументы также и в чисто субъективистской политике государств — аргументы, которые находятся вне правового поля дипломатии. Это явление он назовет “формулой интересов”, которая в обыденных взаимоотношениях эквивалентна эмпирическому понятию “корысть”. Но этику как личности, так и государства определяет, согласно философу, “моральное поведение”. Пусть не прозвучит нелепостью авторское допущение, что “планета наша погибнет не от очередного катаклизма, а от амбиций империй, страдающих корыстолюбием”. Циничная угроза президента США Джорджа Буша-младшего в адрес Турции “признать факт геноцида армян, если она не предоставит своей территории для ракетных установок, нацеленных на Ирак” — это ли не очередное предупреждение миру о возможности вселенской катастрофы? Выходит, говорит публицист, что президент страны, так рьяно радеющей о всепланетарной справедливости, “ничуть не сомневается в том, что геноцид был. Однако факт этот нужен для торга!”
Сергей САРИНЯН