“А вот это такой участок, где что хотят, то и делают”…

Архив 200917/11/2009

“Что это за планирование, когда можно экономить суммы, в 10 раз превышающие зарплату? Что это вы сэкономили, за счет чего?

Может, за счет качества работы?” — этим далеко не риторическим вопросом задались депутаты НС на обсуждениях бюджета-2010 в парламентских комиссиях. Недоумение, напомним, было связано с тем, что некоторым сотрудникам в министерствах выплачиваются огромные премии, которые значительно превышают фонд заработной платы. Инициатором этой темы стал депутат от фракции “Процветающая Армения” доктор-профессор экономических наук Вардан Бостанджян, который, в частности, привел пример того, как кому-то из чиновников была выплачена премия в размере 1 млн драмов. Наша беседа с Варданом БОСТАНДЖЯНОМ состоялась вчера, когда парламент утверждал план деятельности Контрольной палаты на 2010 год. Отсюда и мой первый вопрос депутату: каким образом выплаты поощрительных премий правительственным чиновникам оказываются вне поля зрения контролирующих органов?

— Мы, к сожалению, не можем сегодня утверждать, что институт контроля за расходованием госсредств совершенен и абсолютно эффективен. Хотя, как вы знаете, Контрольная палата осуществляет последовательную деятельность в этом направлении, тем не менее остаются лазейки, есть практика распыления госсредств и необходимо эту практику исключить. В частности, возможность выплаты огромных премий появляется из-за чрезмерной гибкости заложенных в бюджет фондов заработной платы в министерствах. В итоге мы имеем ситуацию, когда через механизм поощрения, путем выплаты так называемых премиальных некоторые госчиновники получают суммы, во многом превышающие их собственную зарплату. И происходит это от того, что нет четкой картины по поводу числа работающих и размеров оплаты их труда. Из-за этого возникают резервные возможности оплатить кого-то выше, при этом выбор нередко субъективен.
Другой вопрос, на который я обратил внимание, — это внебюджетные фонды, которые содержат в себе высокие коррупционные риски. Само существование такого фонда, точнее — логика создания абсолютно непонятна. Это источник коррупции. И если, как это следует из обоснования, госструктурам должны выделяться какие-то средства для технического оснащения, развития и т.д., то пусть эти средства закладываются в бюджет. А не так, чтобы путем формирования внебюджетных фондов определенные структуры, чаще всего силовые, получали возможность распоряжаться бюджетными средствами, перенаправив их себе. Полагаю, мы должны изъять из обихода само понятие “внебюджетные фонды”.
— Но ведь это понятие существует и есть какая-то практика внебюджетных фондов в других странах?
— Даже если есть, она в отлич
ие от нашей настолько логично обоснованна и прозрачна, что никаких вопросов не возникает. Как правило, внебюджетные средства формируются не по чьему-то распоряжению, а в результате того, что то или иное ведомство осуществляет какую-либо деятельность, приносящую дополнительные средства и затем само же эти средства, в хорошем смысле, поглощает — скажем, для повышения эффективности своей деятельности. Но в международной практике это очень редко происходит и к тому же подобные средства находятся под повышенным контролем. В условиях же несовершенства контрольной, правовой системы в Армении и наличия субъективных факторов существование внебюджетных фондов неприемлемо. Это все равно что сказать — а вот это такой участок, где что хотят, то и делают.
— По сути, вы указали два источника для повышения эффективности госрасходов. Наверняка есть и другие…
— Отмечу, что указанные мною источники позволяют повысить не только качество контроля и эффективность госрасходов, они повышают возможности госбюджета, причем очень ощутимо. И это отражено в наших предложениях по бюджету, которые мы направили в правительство, посмотрим какие из них будут приняты. Что касается других источников, то их действительно немало, достаточно внимательно проанализировать проект бюджета. К примеру, административные и операционные расходы Центрального банка больше, чем доходы 926 общин республики вместе взятых. Этот факт не укладывается ни в какую логику, и из него может следовать лишь один, причем буквальный вывод о том, что системы местного самоуправления в республике нет. Я понимаю, что финансовые власти имеют определенные функции, требующие повышенных расходов. Это и эмиссионная функция, и управление банковской системой и т.д. Но все равно это абсурд, когда вся республика собирает за год меньше средств, чем одна структура за то же время расходует. Или еще пример. На содержание посольств выделяется всего 4,6 млрд драмов, а на охрану общественного порядка — 56 млрд драмов. Неужели мы настолько недисциплинированны? Государство по сей день надеется на то, что диаспора посодействует работе наших посольств, но это нищенская психология.
В конце концов, в чем суть бюджетной политики? В том, чтобы распределить госсредства согласно шкале госприоритетов. И список этих приоритетов заканчивается ровно там, где заканчиваются госсредства. Представьте, если приоритеты ранжированы правильно, но средства вдруг в первую очередь направляются в сферы, которые замыкают список приоритетов. Не могу не отметить, что такое случается, хотя, возможно, и не всегда по злому умыслу. И заметить это могут далеко не все, лишь специалисты, имеющие определенные навыки.
— Где находятся расходы на парламент в указанной вами шкале приоритетов?
— Расходы Национального собрания рассматриваются не с точки зрения приоритетов, это статья неизбежных госрасходов на содержание трех ветвей власти. И оценивать их нужно в призме эффективности — эффективна ли деятельность данной структуры, оптимально ли число занятых в ней служащих, каковы принципы оплаты их труда. При этом, как известно, есть определенные различия между ветвями власти, скажем, судьи оплачиваются выше. Мотивация известна — чтобы работали честно. Возникает вопрос — а почему бы и депутатам не повысить зарплату, чтобы честно работали…
—То есть депутаты, получается, самый дискриминированный слой: в исполнительной власти — премии, в судебной — повышенная зарплата в целях исключения коррупционных рисков, у законодателей — одна зарплата, если, конечно, не учитывать доходов от собственного бизнеса…
— Но бизнес ведь не у всех. В любом случае в плане оплаты законодательный труд, мягко говоря, в почете.
— Видимо, именно это обстоятельство и заставило депутатов отнестись к расходам правительственного аппарата с повышенным вниманием. Но даже если это и так, то государству это только на пользу — будем считать, что механизм сдержек и противовесов, о котором так много говорят, наконец заработал. И если правительство не смогло проконтролировать, то хоть депутаты заметили.
— На самом деле контроль не составляет труда. Его можно осуществлять очень оперативно, корректировать в онлайн-режиме любые отклонения от запланированной схемы расходов. Нет в государстве таких расходов, которые были бы не видны, надо только внимательно смотреть. И изначально четко все рассчитывать.
— То есть, если все точно рассчитано, возможности сэкономить может и не представиться?
— Вообще говоря, возможность сэкономить — категория, несомненно, положительная, достойная только похвалы. Но в условиях нашего государства, которое имеет серьезные проблемы с хроническим дефицитом финансовых средств, возможность сэкономить — это нечто из области фантастики. Откуда, спрашивается, экономить, если на каждую функцию выделяется по минимуму, а то и меньше средств, чем требуется. Поэтому, если кто-то говорит — нам удалось сэкономить, для понимающих людей это по меньшей мере смешно…
Беседовала
Тамара ОВНАТАНЯН

P.S. Когда на вчерашнем заседании НС замминистра юстиции Николай Арустамян попытался разрешить вопрос с повышением зарплаты судебным исполнителям за счет дополнительных выплат в размере 5% с осуществленных ведомством работ, депутаты резко этому воспротивились. В частности, депутат “Наследия” Армен Мартиросян заявил: “С институтом дополнительных выплат пора кончать, все функции, предписанные законом, должны осуществляться только в рамках зарплаты”.