“А ведь русские — нормальные люди…”

Архив 201020/04/2010

Разговоры с поляками о России
В воскресенье президент Польши Лех Качиньский и его супруга Мария были похоронены в усыпальнице польских королей в Вавельском замке Кракова. Накануне Варшава, где родился Качиньский, простилась с ним и “первой леди”. Блиц-интервью с жителями польской столицы публикуются ниже.

Элегантная пожилая варшавянка говорит по-русски почти без акцента. В руке у нее — букетик белых тюльпанов.
— К президентскому дворцу идете?
— Ну да. Вот цветы несу для пани Марии и для пана Леха. Хотя при жизни никогда его не поддерживала. Но разве сейчас это важно?
Мою собеседницу зовут пани Малгожата. Всю жизнь преподавала в школе русский язык. Сейчас на пенсии.
— Я в последние годы с нашим русским себя как белая ворона чувствовала. Не в моде он стал. Все английский выбирают. Кто не английский, те — немецкий. Даже мой внук отказался русский учить. Ничего, говорит, нам эти русские хорошего не сделали, зачем нужен их язык? Мне так обидно стало… А после этой авиакатастрофы у него как будто глаза открылись. Пришел ко мне и говорит: “Бабушка, а ведь русские — нормальные люди. Хорошие. Как они нам сочувствуют, как помогают!” Вот эту историю я и хотела вам рассказать.
Почему-то поляки не ожидали, что на смоленскую трагедию мы отреагируем именно так. Что в России объявят день траура. Что польское посольство на улице Климашкина засыплют цветами. Что премьер Владимир Путин обнимет премьера Дональда Туска — на том самом страшном поле под Смоленском.
— А какой реакции вы ждали? Как себя должны были повести те русские, чей образ раньше был у вас в голове?
Этот вопрос я задавал, наверное, раз десять. Не отвечают. Поляки — деликатные люди. Обижать не хотят.
Впрочем, многое и так понятно. Зловещий образ России, который рисовали многие политики и средства массовой информации, повлиял на восприятие и страны, и народа. Чего ждать от людей, которые правду о Катыни скрывают, “зачистки” в Чечне устраивают, “оранжевую революцию” пытались задушить, со свободолюбивой Грузией воевали?
И вдруг наступает момент просветления, озарения. Мифы рушатся, клише разбиваются. И внук пани Малгожаты делает для себя удивительное открытие: “а ведь русские — нормальные люди!”.
Сегодня в Польше — небывалый всплеск интереса к России. Достаточно посмотреть местные телеканалы. На первом бегущая строка сообщает: обе палаты российского парламента почтили память погибших в авиакатастрофе. На втором режиссер Кшиштоф Занусси беседует с ведущим о русской культуре, русской душе и русской истории. На третьем председатель Европарламента Ежи Бузек произносит с трибуны: “Нас глубоко тронула реакция россиян на трагедию”.
Когда в последний раз польский политик публично хвалил Россию — да еще и перед европейской аудиторией? И происходило ли такое вообще, если не брать в расчет советские времена? Но тогда это было не совсем искренне.
А польских журналистов, толпящихся у входа в сейм и опознавших во мне россиянина, больше всего волновало, действительно ли Владимир Путин не мог сдержать слез, рассказывая Дмитрию Медведеву о посещении места трагедии.
— Нет, ну не верю я! Железный Путин, неужели он может плакать? — недоумевает бойкий худощавый репортер.
— А почему нет? Он что, не человек?! Значит, такое он там увидел, в Смоленске, — решительно возражает коллега постарше.
В канун похорон поляки только и говорили о том, правильно ли хоронить Леха Качиньского и его жену в Вавельском замке в Кракове. Даже у президентского дворца, где вокруг портретов Леха и Марии Качиньских ковер из цветов и тысячи поминальных свеч, трудно было встретить человека, поддерживавшего эту идею.
Пан Збигнев, отставной военный лет шестидесяти, принес сюда “знич” — свечу в виде большого фонаря. Передал мальчику-волонтеру, который нашел для “знича” свободное место среди сотен других поминальных фонариков. Молча постоял минуту, перекрестился. Извинился за “плохой русский, который не использовал лет двадцать”. И только после этого стал отвечать на мой вопрос про место захоронения президента.
— Нехорошо это, нескромно. Там лежат короли, военачальники, герои нации. При чем здесь Качиньский, он что, герой? Те, кто принимал это решение, оказали памяти Качиньского плохую услугу.
— А кто принимал?
— Я не знаю точно. Говорят, что его брат Ярослав. Ну и церковь, конечно. Епископы не стали возражать семье покойного. А зря.
— А где президента надо было бы похоронить?
— Здесь, в Варшаве. Он варшавянин, любил этот город. Пан Лех был обыкновенным политиком, со своими плюсами и минусами, достоинствами и недостатками. А из него хотят сделать второго Пилсудского. Но ведь все равно не сделают!
В тот же день в спор о Вавеле вступила “тяжелая артиллерия”. Легендарный режиссер Анджей Вайда заявил: “Место для похорон выбрано неверно, в спешке, под влиянием эмоций. Это решение может вызвать самый глубокий раскол в польском обществе со времен 1989 года”.
Только было уже поздно. Решение было объявлено, приглашения на похороны разосланы, прилетят президенты и премьеры, короли и королевы. Если, конечно, вулканическое облако не помешает…

Немного обидно за поляков. Несколько дней они демонстрировали всему миру поразительное единство нации перед лицом общей беды. И вот новый повод раскола. Ведь очевидно: пройдет неделя траура и спор о месте погребения, возможно, снова разделит людей. Суждено ли будет Леху Качиньскому стать символом примирения нации?
По материалам прессы