А что бы сделал я, окажись на месте Башара Асада?

Архив 201229/03/2012

Редко какому правителю не снятся нынче кошмары египетских ночей и мало кто из них не задается вопросом: а что бы сделал я, окажись на месте Хосни Мубарака или Башара Асада? Действительно, что?

Во-первых и прежде всего, вовремя уйти, а не сидеть на троне до упора. Когда кто-то слишком долго чем-то управляет (автомобилем, нефтяной компанией, страной), окружающий ландшафт (и не только политический) неизбежно вянет, тускнеет, устает от однообразия, а управляющему тупо кажется, что все вокруг цветет и пахнет.
Вследствие потери основных инстинктов одновременно исчезает желание и пропадает сноровка ловить мышей, и вообще ничего другого, кроме самих себя, фараоны злосчастной карьеры уже не видят. Вокруг полный разброд, распил, разлад, а они бубнят свое: “Наблюдаем временные экономические трудности. Все остальное — проделки зловредного “Фокса”.
Что значит пересидеть срок, советские люди помнят по “нашему дорогому Леониду Ильичу”, а послесоветские видят сегодня в некоторых странах Азии, в которых авторитаризм еще держится, и Востока, где рвется, потому что тонко. В том смысле, что нити, позволявшие так или иначе управлять людьми, истончились и уже не держат. Иначе говоря, срок годности вождей вышел, и пришло время их менять.
В Алжире, Марокко, Иордании, Сирии товарищи засиделись от десяти до двенадцати лет, и это, видимо, и есть тот срок, который вызывает аллергию. Бывают и вовсе клинические случаи, как, например, с покойным лидером Ливии Муаммаром Каддафи, находившимся у руле четыре десятка лет. Таким образом, Абдельазиз Бутефлика, Мохаммед VI, Абдалла II, Башар аль-Асад могли бы завидовать директору музея изобразительного искусства имени А.С.Пушкина Ирине Александровне Антоновой, возглавляющей вверенное ей учреждение пятьдесят лет подряд.
Из других долгожителей в своем деле вниманию сиятельных особ можно бы предложить Юрия Любимова (Москва), снятого лишь недавно, Бориса Пиотровского (Санкт-Петербург), Сена Аревшатяна и недавно ушедшего из жизни Генриха Игитяна (Ереван). Я уже не говорю о писателях, художниках, артистах — они могут писать, рисовать, играть хоть сто лет, и если у них это выходит хорошо, то никаких вопросов. Если же нет или откровенно плохо, в такие музеи не ходят, таких книг не читают, такую игру не признают, и этим все сказано.
С правителями иначе: они либо умирают сами, либо с посторонней помощью, либо их свергают. Самое удивительное: каждый тиран, зная, что у любого правила есть свои исключения, к двум последним вариантам относится философски, делает вид, будто все у него в порядке, будто в его царстве-государстве ничего такого не происходит, чем напоминает пилота, проходящего по салону с парашютом. Пассажиры интересуются: “Что случилось?” Пилот отвечает: “Да так, ерунда, неприятности на работе…” А потому получается Тунис, Египет и все остальное.
Из предпосылок, приближающих арабские ночи независимо от географических координат: ангажированные суды, погрязшие в безнаказанности чиновники, нарушения прав человека и извращение верховенства закона, политически мотивированное преследование бизнеса. И не только арабские, но и многие европейские. Или утверждение “Лучший российский суд — это Страсбургский суд” — это только к России, а к Армении — никаким боком?

Кто и как уходил из власти в Армении? Если говорить о советском периоде, то по своей воле практически никто. Всех, кого считала нужным, убирала родная Коммунистическая партия, наш рулевой.
С первым президентом Республики Армения на первых порах вроде бы выходило гладко. Затем фараона случайной карьеры понесло не в ту степь, казавшаяся незыблемой пирамида власти затрещала по швам, и все это дело рассыпалось как песочный домик в пустыне Сахара.
Второй президент Армении ушел в назначенный срок, и если бы не продуманные во всех деталях и хорошо организованные первым стихийные выступления (с применением насилия как с одной, так и с другой стороны), не было бы никаких вопросов.
…Так что всему свое время.

Известно, в управлении государством, как, впрочем, и в любом другом деле, сначала ты работаешь на имя, а потом имя работает на тебя. Но до той поры, пока против тебя не начинает работать время. И тогда уже не спасают ни громкое имя, ни славные дела. Потому уходить надо не задерживаясь, даже если на небе пока ни туч, ни даже облаков. Таково не всегда объяснимое, но непременное условие нахождения у власти. Или, иначе говоря, такова плата за власть.  
Москва