“Ереван его эпохи напоминал Веймaр эпохи Гете, где расцветало все…”

Архив 201226/01/2012


В самые тяжелые годы советской эпохи Арменией руководил человек, незаслуженно забытый. Это — Григорий АРУТЮНЯН. Он стал первым секретарем ЦК КП Армении 75 лет назад — в кровавом 37-м и проработал с постоянным риском 17 лет. Его вклад в развитие Армении велик, однако до сих пор неблагодарные соотечественники не удосужились материализовать память о нем, хотя сделали это в отношении многих других, неизмеримо менее масштабных. Предлагаем очерк о Григории Арутюняне нашего читателя Сурена САРКИСЯНА с сохранением авторской стилистики.

Он родился 7 ноября 1900 г. в городе Телави (административный центр одного из районов Грузии — Кахетии) в семье торговца. В 1919 г., еще учась в русской гимназии, вступает в ряды членов РСДРП.
В 1920 г. Арутюнян вместе со своим близким товарищем Артемом Геурковым были арестованы за большевистскую деятельность. Забегая вперед скажу, что в дальнейшем они породнились, поскольку Григорий Артемьевич женился на его младшей сестре Нине. В 1921 г. в Грузии установилась Советская власть, и Арутюнян начинает работать завотделом пропаганды в Телавском уездном комитете КП(б) Грузии, а в 1922 году его направляют на учебу в Московский народно-хозяйственный институт. Еще до окончания института, в 1924 году, Арутюнян был отозван на работу в Грузию, где он занимал ответственные партийные посты, сначала в Телави, а затем в Тифлисе. Его работоспособность, активность и преданность делу не остаются незамеченными и уже в начале 1934 г. он назначается первым секретарем Тифлисского горкома партии, а с 1936 года — на должность второго секретаря горкома.
В 1937 г. в результате репрессий было полностью обезглавлено руководство Армении, включая первого секретаря ЦК А.Аматуни. По рекомендации первого секретаря ЦК КП Грузии Лаврентия Берии на эту должность и назначают Григория Артемьевича. Для него это было полной неожиданностью, к тому же он почти не знал армянского языка. С первых же дней пребывания в Армении он выбрал два основных вектора подъема республики — это развитие народного хозяйства и национальной культуры. По его инициативе в 1939 г. в Москве должна было состояться декада армянского искусства. С легкой руки Григория Артемьевича она стала катализатором всего дальнейшего культурного развития республики. Не прошло и нескольких месяцев со дня приезда Арутюняна в Армению, как создается ансамбль народной песни и пляски, ансамбль гусанов, эстрадный оркестр, был открыт музей Ованеса Туманяна в его родном селе Дсех, объявлены конкурсы на создание проектов памятников Ованесу Туманяну, Александру Спендиарову, Давиду Сасунскому.
Арам Хачатурян в своих воспоминаниях так отзывался об Арутюняне: “Искусство он любил, отлично чувствовал. При нем появились оперы, балеты, репертуар — классика русская, западная”. Но самое главное, что поразило меня в высказываниях Арама Ильича, так это его слова, что первый человек, который заставил его думать и гордиться тем, что он армянин, был Арутюнян! С такой же теплотой и восхищением вспоминала об Арутюняне замечательный писатель и публицист Мариэтта Шагинян. “Ереван во время его руководства напоминал мне маленький Веймар эпохи Гете, где расцветало все, все пришло в движение — школы и театры, больницы и книгохранилища, музеи, лаборатории”. Человек, который недавно не владел армянским, читал ей по памяти многих армянских поэтов. Воспоминания об Арутюняне творческих людей хотел бы завершить словами народного артиста СССР Соса Саркисяна. “Григорий Артемьевич был в высшей степени мудрым политическим деятелем, равного которому я лично не знаю. Это был великий сын армянского народа, истинный лидер страны, человек с государственным мышлением”.
Сразу же с приходом Арутюняна началось широкомасштабное озеленение города, в частности Норкского и Канакерского склонов, ущелья Раздана, позднее Цицернакаберда. Главный архитектор столицы Марк Григорян пишет: “Арутюнян создал у архитекторов стройную систему и дисциплину осуществления строительства, которую нарушать никому не позволял. До 1938 года в различных частях города без видимой системы велось строительство жилых домов, школ, детских учреждений, фабрик, заводов, а строительство улиц, дорог, мостов почти не осуществлялось, не говоря уже о благоустройстве улиц и их озеленении. В кратчайший срок была построена система улиц по сквозной через весь город: Камарлинское шоссе (ныне Аршакунянц), Молоканская (Г.Лусаворича) с последующими поворотами на улицу Сундукяна (пр. Маштоца). Именно при Арутюняне площадь Ленина получила свое законченное выражение, претерпев ряд существенных изменений”. Наиболее крупные мосты в Ереване также были построены при содействии Григория Артемьевича. Это мост “Победы”, мост недалеко от площади Таманцинери у Ереванского моря, Большой Разданский мост, прозванный в народе “Киевян”. Консультировал строительство мостов профессор из Грузии Киряк Завриев, армянин по национальности, которого Арутюнян знал по работе в Тбилиси. Здание ЦК КП Армении (ныне Национальное собрание), комплекс зданий Академии наук и коньячного завода, Матенадаран, Республиканский стадион, крытый рынок, зоопарк, ботанический сад… список не имеет конца, а в него вложены вся душа и сердце руководителя республики.
В 1944 г., отказавшись от личной путевки для лечения за границей, Арутюнян провел свой отпуск в… неблагоустроенной времянке в еще только строящемся Джермуке, где не столько лечился, сколько руководил строительством. И если в Джермуке тысячи тысяч людей поправили свое здоровье и сегодня даже проводятся состязания шахматистов мирового уровня, которые открывает президент страны, то за все это мы должны помянуть добрым словом Григория Артемьевича.
Невозможно переоценить его роль в развитии промышленности Армении, причем это работа не останавливалась даже во время войны. Завод по производству синтетического каучука, Араратский цементный, Кироваканский химический, ряд машиностроительных и других промышленных предприятий — все это было сдано еще до войны, а такие предприятия, как КанАЗ, Шинный, Армэлектромаш, Кабельный, Электроламповый и сотни других, уже в послевоенные годы.
Для того, чтобы у отдельных читателей не возникло подозрения, что такой результат мог бы быть и без Арутюняна, приведу такое пояснение. Я пишу, что наш красавец — Ереван — именно при нем приобрел свой неповторимый облик. Хочу напомнить, что в других городах — столицах соседних республик этого не происходило, так как считалось излишним отвлечением средств на местные нужды, что тогда было строго наказуемо. И только благодаря мужеству, настойчивости и преданности своему народу, дополненному высоким интеллектом и хорошим вкусом, все это нашло свое воплощение именно в Ереване. Конечно, наш город не единственный из красивых в бывшем Советском Союзе — Ленинград, Киев, Львов, Тбилиси — их много, но архитектура этих городов создавалась веками. Ереван же в недалеком прошлом представлял из себя пыльный провинциальный городок, в котором почти все пришлось начать с нуля. С другой стороны, у нас есть примеры других отстроенных с нуля городов — послевоенный Минск, Ашхабад и Ташкент после землетрясений. Широкие проспекты, удачная городская планировка — все это мы здесь можем найти, однако в них нет того национального колорита, той индивидуальности и неповторимости, которые присущи Еревану. Для того чтобы читатель не подумал, что все это мои личные эмоции, скажу, что все это было официально признано профессионалами: армянская архитектурная школа считалась передовой и современной и с нее призывали брать пример другие республики. Стоит ли говорить, что вклад Арутюняна в этот процесс невозможно переоценить.

После смерти Сталина в Грузии и Азербайджане первые секретари ЦК республик стали председателями Совмина, однако в Армении все пошло по другому сценарию. Дело в том, что в свое время Арутюнян не поддержал на пленуме ЦК КПСС инициативу Н.С.Хрущева о строительстве агрогородков. С тех пор Никита Сергеевич затаил на него обиду. Тогда он сказал Григорию Артемьевичу: “Мы еще встретимся на узкой дорожке”. И это время наступило: 28 ноября 1953 г. в Ереване состоялся пленум ЦК КП Армении с участием группы ответработников ЦК КПСС во главе с секретарем ЦК П.Поспеловым, который освободил Арутюняна от должности с формулировкой: “потеря доверия Компартии Армении”.
Через некоторое время руководство республики не нашло ничего лучше, чем назначить Григория Артемьевича… директором захудалого овощеводческого хозяйства в Эчмиадзинском районе — это человека, награжденного четырьмя орденами Ленина, не говоря уже о других наградах. Совхоз при нем занял первое место во всесоюзном соревновании, был отмечен переходящим знаменем.
Сахарный диабет, болезнь сердца и методичная травля не давали возможности спокойно работать, и Арутюнян решил переехать в Тбилиси. 27 января 1956 года Григорий Артемьевич был освобожден от должности директора совхоза и, обменяв свою квартиру (на две комнаты без удобств), выехал в Тбилиси.
Но и там в первый год он не мог найти работу, а первый секретарь ЦК КП Грузии В.Мжаванадзе честно признался: “Боюсь гнева Хрущева”.
В сентябре 1957 года по личной просьбе его дочери Нами Микоян (невестки Анастаса Микояна) и при посредничестве секретаря ЦК КПСС Екатерины Фурцевой Арутюняна удалось трудоустроить начальником сельхозотдела Госплана Грузии. Вроде бы все было хорошо, но не прошло и месяца, как он заболел гриппом, а ослабленный организм не сумел справиться. 9 ноября 1957 года этот достойнейший деятель Армении скончался. Весь город Тбилиси хоронил Арутюняна, но в армянской республиканской прессе о его смерти ничего не сообщили, а на похороны неофициально выехали несколько преданных друзей.
Предвижу некоторые мнения по этой статье: все слишком гладко, а ведь были и 1937, и 1949 годы и не может быть, чтобы Арутюнян не замарался в эти времена, когда произошли эти страшные события.
Я специально не включаю в текст статданные о количестве репрессированных и расстрелянных — они опубликованы во многих статьях и публикациях. Григорий Артемьевич не составлял этих списков (это была работа НКВД), а если и долго изучал их, то только для того, чтобы спасти как можно больше людей. Он сумел сократить число репрессированных почти вдвое. Он не был всесильным (в 1938 г. Берия расстрелял его родного брата), он делал то, что мог в этой ситуации. Разве нам было бы легче, если бы Григорий Артемьевич, не выдержав всего этого, свел счеты с жизнью? Он не мог себе этого позволить, так как был мужественным человеком, а самое главное — он очень любил Армению и свой народ. А свою гражданскую позицию он доказывал не раз, в частности когда спасал Эчмиадзинский католикосат от попытки превращения его в обыкновенный музей. Тогда, в 1945 году, обратился к И.Сталину с письмом-обоснованием необходимости присоединения Нагорного Карабаха к Армении. В те времена это могло ему весьма дорого стоить… Через три месяца после смерти И.Сталина по инициативе Арутюняна был рассмотрен вопрос о возвращении на родину граждан Армении, перемещенных в Алтайский край. Он прекрасно знал, что люди пострадали напрасно, но в 1949 году изменить ситуацию не мог.
Да, интересная штука жизнь! Человек почти семнадцать лет руководил республикой в самые страшные годы, делая все, чтобы выйти с наименьшими потерями, наконец создал облик нашей столицы, не говоря о вкладе в народное хозяйство республики, а спросите любого представителя среднего поколения, не говоря уже о молодежи, кто такой Григорий Арутюнян, — больше половины не знают. Это же надо было так постараться, так предать забвению человека! Как случилось, что в нашей стране ни улица, ни даже переулок не названы именем выдающегося деятеля, нет памятника ему? Допускаю мысль, что когда-то боялись реакции Хрущева и его последователей, но сейчас почему этого не происходит?
Думаю, настала пора перезахоронить останки этого достойного государственного деятеля в Ереване. Без честной оценки прошлого нельзя построить достойное будущее.

Сурен САРКИСЯН 
Экономист, долгие годы работал в Госплане Арм.ССР, дружил с семьей Нами Микоян. 
На снимках: строительство здания треста “Арарат” на пл. Ленина, Георгий Арутюнян