Армен ЧАРЧЯН: “У европейцев кости изнашиваются лет в 70, у нас — лет на 10 раньше”

Архив 200904/08/2009

Поводом к разговору с заведующим кафедрой травматологии и ортопедии Ереванского государственного медицинского университета, директором клиники травматологии и ортопедии медицинского центра “Эребуни” Арменом Чарчяном послужил звонок из Тбилиси. Коллега просила узнать координаты Чарчяна, вернувшего грузину-инвалиду способность ходить.

  Но Чарчян уезжал в командировку во Францию, и мы договорились встретиться по его возвращении. Прилетел он под утро, однако побеседовать удалось лишь к вечеру. С аэродрома Армен Чарчян поспешил в операционную, где удалил многочисленные костные доброкачественные опухоли (экзостоз) у мальчика 16 лет, затем прооперировал 30-летнего мужчину с диагнозом перелом голеностопного сустава… Впереди ждали еще две операции. По словам медсестер, с которыми я разговорилась, ожидая окончания второй операции, таким насыщенным у него бывает каждый день.

— Было приятно узнать, что медика из Армении знают и ценят в Грузии. К вам часто обращаются из других стран?
— Бывает, но наиболее интересным с профессиональной точки зрения был именно этот пациент по фамилии Шанидзе из села Гонио, расположенного недалеко от Батуми. К нам он обратился после четырех операций, которые были сделаны ему в Тбилиси, и еще одной — в Германии. А началось все с огнестрельного перелома, полученного более 10 лет назад. Протез, причиняющий ему сильные боли, не смогли снять даже в Германии, мы же сумели помочь ему, хотя сама операция длилась около восьми часов. Теперь он может не только ходить, но и плавать. И вот уже второе лето приглашает нас к себе в гости, на берег моря.
— Все операции по протезированию длятся так долго?
— Боже упаси. В среднем час, максимум час пятнадцать, хотя бывают и исключения. Но в любом случае нашим операторам требуется не только физическая, но и большая психологическая выносливость. Впрочем, как и нашим пациентам, курс послеоперационного лечения которых достаточно долог — две недели в больнице плюс полтора месяца ходьбы на костылях, потом еще полтора месяца на костылях, но уже с нагрузками.
— Вы давно занимаетесь протезированием?
— С 1983 года. Первые такие операции я сделал 1 и 15 марта, в 1990 г. была стажировка в Голландии, а в 1993 году — во Французском средиземноморском центральном госпитале. Профессор Мишель Камили, к которому я был направлен, спросил: “В какой области хотели бы совершенствоваться?” Меня интересовали “огнестрельные переломы”, но когда узнал, что они делают по семь-восемь таких операций за год — столько же, сколько я за один день (у нас шла война), — решил специализироваться в области протезирования крупных коленных и тазобедренных суставов.
— Остеопороз, остеоартроз, остеоартрит — болезни людей, вошедших в возраст. Говорят, что медикаментозные лечения их неэффективны и что самый действенный метод — замена износившегося сустава имплантом.
— Самые распространенные заболевания — это артрозы тазобедренных и коленных суставов, отложения солей. Протезирование сустава позволяет полностью избавиться от боли и воспаления, улучшить подвижность и даже вернуться к прежнему активному образу жизни. Медикаментозное лечение позволяет лишь оттянуть операцию и сделать ее, к примеру, не в 50, а в 60 лет.
— Операции эти дорогостоящие, а нуждаются в них люди преклонного возраста, пенсионеры.
— Цены на материалы, в частности импланты, ввозимые из-за рубежа, действительно высоки, порядка нескольких тысяч долларов. Современные технологии, сделав их более долговечными и прочными, чем их старые аналоги, в то же время удорожили их. Что касается самих заболеваний, требующих замены изношенного сустава протезом, то они сильно помолодели за последние годы. Если у француза, итальянца кости изнашиваются лет в 70, то у наших земляков это происходит как минимум лет на десять раньше. Сегодня мне предстоит оперировать женщину 48 лет, будем вживлять искусственный протез тазобедренного сустава. Год назад мы сделали ей такую операцию на левой стороне бедра, теперь будем на правой.
— В чем причина?
— В данном конкретном случае во врожденном вывихе тазобедренного сустава — в детстве ее не долечили, не приняли всех необходимых мер. А общие причины — это наша экология, питание, сам образ жизни. В отличие от европейцев мы не уделяем должного внимания своему здоровью. В основном питаемся мясом и злаками, в то время как рацион должен включать как можно больше овощей и молочных продуктов. Улучшению самочувствия, уменьшению боли, повышению подвижности могли бы помочь и физические упражнения, однако эта культура пока еще не стала у нас нормой жизни. Еще одна причина в генетике, наследственности — врожденные вывихи тазобедренных суставов в Армении достаточно распространены, способствует им и неправильное пеленание. Сейчас, слава богу, мы наконец перестали следовать традициям — туго перевязывать ножки, в моде свободное пеленание. Такие врожденные патологии легко без вмешательства врачей младенцам исправляют в азиатских странах (Камбоджа, Лаос, Вьетнам). Детей там носят привязанными к спине матери и обязательно с разведенными ножками, что способствует вправлению суставов. Наша же склонность к тугому пеленанию только ухудшала состояние ребенка.
— Чем, на ваш взгляд, обусловлен высокий уровень ортопедической хирургии в Армении?
— В первую очередь тем, что мы не потеряли опыта советской школы, а она была и сильной, и серьезной и вдобавок приобрели богатый опыт наших западных коллег. Комбинация этих двух школ и стала одним из наших преимуществ. А своим профессионализмом я “обязан” двум великим бедам Армении — спитакскому землетрясению и войне за освобождение Нагорного Карабаха. Мастерство хирургов, травматологов всегда оттачивалось в годы страшных бедствий, пример тому блестящее искусство российского хирурга Пирогова.
— Сколько операций в самом общем приближении вы сделали за годы работы?
— Порядка 10 тысяч, если не больше. По 1100 операций в год делаем коллективом нашей клиники в “Эребуни”, еще свыше 400 на базе детской больницы. Спектр наших операций достаточно велик — это пластика рук и ног, удлинение сухожилий, исправление неправильно растущих углов, устранение косолапости, вывихов тазобедренных суставов, патологий, вызванных детским церебральным параличом, и т.д. Детей с врожденными пороками оперируем после достижения ими годовалого возраста, через годы делаем повторные операции, убираем остаточные явления. Если ребенка в детстве не прооперировать, то в 18 лет получим то, что уже исправить невозможно.
— У вас были так называемые врачебные ошибки?
— Конечно, мы все небезошибочны. Цена таких ошибок очень высока, и я всегда стараюсь вовремя их осознать, принять и исправить. Есть еще такое понятие, как казуистические осложнения. То есть осложнения, которые нигде не описаны и теоретическая возможность которых находится в пропорции один на десять тысяч. Случаев большой казуистики за всю мою многолетнюю практику было, пожалуй, два. Первый, когда у пациента дважды по необъяснимым причинам происходил вывих головки суставного протеза, и второй, когда у больной сломалась сама головка протеза, но при этом работали другие компоненты и женщина спокойно передвигалась, не испытывая ни малейшей боли. Перелом был обнаружен только при контрольной рентгенографии, которую наши пациенты проходят каждый год.
— Вы часто выезжаете на конференции врачей, проходящие за рубежом. Что дают эти встречи и с какими зарубежными клиниками поддерживаете самые тесные связи?
— Пожалуй, с Французским средиземноморским центральным госпиталем, я сам раз пять бывал там, оперировал, многому научился, увидел, приобрел друзей. Профессор Мишель Камили 14 раз посещал Армению, неоднократно делал здесь операции. Сотрудничество наше с этим госпиталем продолжается 16 лет и дало массу плодотворных результатов. Должен отметить, что стажировка в ведущих зарубежных центрах стала регулярным явлением для наших сотрудников, вчера один из них вернулся из США, другой совершенствует свою квалификацию в Москве. Команда у нас классная, и это тоже один из основополагающих факторов нашей успешной работы. В январе я принял участие в работе конгресса американских академических ортопедов, который проходил в Лас-Вегасе, в марте выезжал в Афины на европейский конгресс по хирургическому лечению переломов, только что вернулся из Франции, где вместе с другими армянскими врачами знакомился с работой фирмы “Сервьер”. Выпускаемые ими лекарственные препараты давно стали одним из известнейших лекарственных брендов мира. Основной завод находится в пяти километрах от Парижа, но меня потрясла не столько сама организация производства, хотя она и превосходна, сколько отношение к человеку, работающему здесь. Успех фирмы — производное этих отношений. Приведу лишь один пример. На территории предприятия расположена сеть маленьких ресторанчиков для полуденного обеда, который в любом другом месте мог стоить рабочему 25-30 евро, здесь же обходится ему всего в полтора евро.
— Что бы вы хотели пожелать самому себе?
— Сожалею, что не успел поблагодарить всех своих учителей за то, что они смогли так многому научить меня. И пожелать себе суметь передать все свои знания, опыт, навыки моим ученикам.
Беседу вела Нора КАНАНОВА