“Подобное землетрясение в Калифорнии унесло жизни всего 65 человек!..”

Архив 201009/12/2010

Армянский мир отметил очередную годовщину спитакской катастрофы 1988 года. Зона бедствия постепенно отстроилась, и к 2013 году временные жилища исчезнут до последнего и все обретут кров. Долгое время, особенно в тот десятилетний период, когда в зоне бедствия не велось практически никаких работ, каждая годовщина превращалась в горестную констатацию результатов стихийного бедствия.

Особенно часто использовалось словосочетание “ավերիչ երկրաշարժ” — “разрушительное землетрясение”, да и сейчас оно чрезвычайно популярно. Между тем истинной причиной катастрофических потерь — людских и материальных — было прежде всего качество строительных работ. Об этом мы по большому счету или вовсе не упоминали, или говорили абстрактно-безадресно. Низкокачественное строительство было порождением и проклятием системы — это ясно. Причем по всему Союзу — это тоже ясно. Но оно было у нас доведено до бесстыдного уровня. Нормы нарушались любые. Все. Крали все, что возможно, прежде всего цемент и металл. Обогащалась целая “пирамида” — от подножия до вершины. Контроль качества стал абсолютной фикцией. Власть, всемогущий и всевидящий ЦК и его служители, требовала только одного — плана. Перевыполнения плана. Повышения темпов соцстроительства. Вот она, главная причина всеармянской катастрофы. Однако правды людям так и не сказали. И не говорят.
ТВ “Шант” свой главный новостной эфир 7 декабря посвятил проблеме качества строительных работ в советской Армении и в наше время. Но не только. Речь шла вообще о постройках советской эпохи. И о сегодняшнем строительстве. Да, качество работ и материалов выросло, но разве настолько, чтобы жители сейсмоактивной Армении спали спокойно? Статья, которую мы предлагаем своим читателям, написана непредвзятым автором — доктором геолого-минералогических наук профессором Института физики Земли РАН Андреем НИКОНОВЫМ. Крупный специалист, он видел армянскую катастрофу своими глазами. И сделал выводы. О том, что было, как было и, главное, почему было. Сейсмоустойчивое строительство, укрепление советских зданий и весь круг проблем, связанных с землетрясениями, — вот что должно стать одним из главных концептов государства. Качество проектирования и качество строительных работ. Новые технологии и строжайший контроль. Увы… Например, сколько из вновь построенных или строящихся зданий имеют “подушки” для гашения ударов стихии? Сегодня это самая доступная технология. Сколько из зданий Армении прошли тест на сейсмоустойчивость? Вопросов много. Очень важно извлечь уроки из 1988 года, а не причитать без конца о “разрушительном землетрясении”. Ведь сегодня далеко не все обстоит благополучно, как мы пытаемся себе внушить. Многое сделано и сделать надо во сто крат больше.

…7 декабря 1988 года произошло событие, которое в прямом смысле потрясло Северную Армению, в переносном — всю республику, а в действительности всколыхнуло всю страну и вызвало отклик во многих странах мира. И не только в виде широкого потока соболезнований. Через несколько дней в зоне бедствия действовали спасатели не только из многих городов СССР, но из десятка других стран. В первые же сутки, уже к вечеру, спонтанно начал действовать штаб спасения на базе районного КГБ.
На развалинах г.Спитак в центре зоны катастрофы экстренные решения, первые спасательные действия, обеспечение предметами первой необходимости, наведение элементарного порядка — все легло на плечи сотрудников МВД СССР. Они же несли охрану объектов. Спасением ценностей занимались сотрудники КГБ. 
Вообще же в городе и районе бедствия, по свидетельству ответственного лица и очевидца, “во всех управленческих структурах царили хаос и неразбериха”. И это неудивительно, ибо в считанные секунды город Спитак, большая часть Ленинакана и кварталы Кировакана оказались полностью разрушены. Железная дорога — единственная магистраль, связывающая район бедствия со столицей и с внешним миром — выведена из строя. В зоне разрушены практически все медицинские учреждения (всего около 250). Тяжелораненых отправляли в Ереван на вертолетах.
При сильных землетрясениях, естественно, разрушаются не только сооружения, но страдают и коммуникации. Это вполне относится и к железнодорожным путям, и сопровождающим их службам, и станционному хозяйству. Спитакское землетрясение 1988 г. в Армении не стало исключением.
Повреждения и нарушения в путевом хозяйстве привели к тому, что движение составов нарушилось и восстановление потребовало больших усилий в течение недели только для того, чтобы пустить первые грузы. Чтобы понять ситуацию, нужно прежде всего вспомнить, что вся Армения имела единственный железнодорожный выход на север для связи с остальной территорией СССР через Грузию. Эта единственная линия проходила как раз через пораженную зону, где сотрясения достигали 8, 9 и в отдельной узкой полосе — вблизи пос.Налбанд — до 10 баллов, когда, согласно 12-балльной сейсмической шкале, рушатся здания, возникают серьезные повреждения мостов и дамб, искривления железнодорожных рельсов, разрывы трубопроводов. Все это и имело место на участке длиной в 60-80 км. Колея единственная, на многих участках отсутствуют подъездные пути.
Что же случилось на линии? Основной сейсмогенный разрыв и смещения по нему на 1-2 м произошли к югу от железной дороги, несколько западнее г. Спитак. Разрыв пересек железнодорожное полотно вблизи пос.Джрашен и Налбанд, которые были полностью разрушены и где не менее трети населения погибло. Здесь по земле шли волны и люди на улице не могли держаться на ногах. 
На станции Налбанд грузовой железнодорожный состав вместе с электровозом был сбит с пути и опрокинут к северу. На западном окончании станции возник оползень длиной до 250 м, со смещением примерно на 50 м по горизонтали и с опусканием на 4 м по высоте.
В 8-9 балльной зоне оказался г.Спитак, железнодорожный вокзал которого лежал в руинах. Западнее, примерно в 1 км от элеватора, массивное бетонное здание которого сильно наклонилось набок, на участке пути длиной около 1 км рельсы оказались выгнуты вверх и изогнуты вбок, так что весь участок вместе со шпалами пришлось менять. 
На особенно сложном Джаджурском участке при спуске пути в сторону Ленинакана в скальных откосах из-за растрескивания базальтов массы обломков в нескольких местах завалили путь. По счастью, туннели не пострадали, но около них возникло два новых завала, которые также необходимо было удалить.
Всего повреждения обнаружились на 40-километровом участке пути, местами завалы достигали объема 70 тысяч кубометров. Контактная сеть, автоблокировки вышли из строя на 80-километровом участке.
Дорога оказалась выведенной из строя и на время парализована. Руководство союзных министерств, понимая это, предприняло экстренные меры. В республику прибыли министр путей сообщения Н.Конарев, его заместители, начальники управлений, вызваны железнодорожные войска, прибыли путевые машинные станции, энергетики, связисты. Организовано несколько путейских бригад, причем на смену погибшим призваны строители и путейцы Южной железной дороги.
Через неделю, в ночь с 13 на 14 декабря, на отрезке Ленинакан — Кировакан открыто рабочее движение с помощью тепловозов, через несколько дней удалось пустить поезда нормально. 
В 8 раз возросли перевозки по сравнению с периодом до землетрясения. А впереди предстояло перевозить в Армению, согласно планам восстановления, по 25 млн тонн грузов ежегодно. Это значит необходимо было в сжатые сроки строить подъездные пути, стрелочные переводы, фронты грузовых операций, укладывать вторые пути, реконструировать многие станции, переориентировать и организовывать движение на многих железнодорожных направлениях.
Но в 1990-1991 гг. наступили другие, дал
еко не героические времена и планам сбыться оказалось не суждено. Но героизм и самоотдача железнодорожников “первого призыва” должны остаться в памяти.
9 и 10 декабря объявляются в Армении днем национального траура. 10 декабря — траур во всей стране. Создана правительственная комиссия.
Сообщение “От ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР, Совета министров” спустя два дня после события до жителей пострадавших районов не дошло ввиду отсутствия связи и полной дезорганизации жизни. А в нем сообщалось: “…в ряде районов Армянской СССР произошло землетрясение с большими трагическими последствиями. Сила толчков в эпицентре в районе г.Ленинакана составила свыше 10 баллов… Стихийное бедствие охватило территорию с населением свыше 800 тысяч человек. Имеются тысячи погибших, десятки тысяч раненых, сотни тысяч людей остались без крова… В Ленинакане разрушено более 80% жилых, служебных и производственных помещений. Все 11 000 личных домов повреждены или частично разрушены… Практически полностью разрушен город Спитак и большинство сел Спитакского района… Повсеместно повреждены дороги, железнодорожные пути, выведены из строя объекты энергообеспечения, телефонной связи, дорожного и коммунального хозяйства…”
Между тем в зоне бедствия как в городах, так и в селениях распространяются слухи о том, будто бы взорвана атомная бомба для устрашения враждующих армян и азербайджанцев или (вариант) чтобы воспрепятствовать армянскому национальному движению за независимость… Конечно, подобные домыслы могли возникнуть только в условиях психологического стресса и деморализации. Официальных опровержений и разъяснений, однако, не последовало. Вообще в первое время многое оставалось неизвестным или представлялось искаженным, как обычно бывает при подобного масштаба катастрофах.
Позднее пришлось уточнять многое. Землетрясение достигло (но не превысило) 10 баллов, однако эпицентр его расположился не около Ленинакана (ныне Гюмри), а вблизи г.Спитак (почему и названо Спитакским). На действовавшей в то время сейсмической карте Северная Армения относилась к зоне возможных семибалльных, частью восьмибалльных сотрясений, а 9- и 10-балльные зоны вообще на территории Кавказа отсутствовали. По мощности Спитакское землетрясение несколько слабее, чем последующее Рачинское 1991 г. на Кавказе, Нефтегорское 1995 г. на Сахалине, Алтайское 2003 г., но по последствиям неизмеримо страшнее. По мере подсчета потерь (только прямых!) называли последовательно объем материальных убытков (только прямых!) 3-8-10-16 млрд руб. Трудно думать, что и последняя цифра окончательная. Кстати сказать, это значительно больше объема предполагавшихся на 1990 год затрат на повышение жизненного уровня населения всей страны. И это тоже убытки.
Утративших крышу над головой насчитывали, по разным оценкам, от 350 до 514 тыс. человек. И это в горном районе, зимой, без помощи первое время. Как оценить этот вид убытков?
Особо стоит вопрос о числе жертв землетрясения. Официальная статистика остановилась на цифре 25 тысяч человек (24 985 погибших по официальной справке Минздрава республики), которая теперь и кочует из публикации в публикацию. Не забудем, однако, что это число только обнаруженных и зарегистрированных тел. За первые 10 дней “из-под развалин извлечено 23,7 тыс. тел”. А сколько там осталось? Действовавшая в Армении сразу после трагедии общественная группа “Поиск” через год объявила о 66 тысячах человек без вести пропавших. Даже если допустить, что две трети из них обнаружились или попали в списки по ошибке, оставшихся придется считать погибшими. К оценке числа жертв можно подойти и другим путем. Сообщалось, что из 18-20 тысяч жителей города Спитак от 9 до 11 тысяч осталось под завалами. Живыми удалось извлечь не более нескольких сотен человек. В разрушенных домах г.Ленинакана проживали 70 тыс. человек. Считать, что при разрушении многоэтажного каркасного дома, даже в дневное время, в нем погибает менее 1/10 жителей, нереально.
В Спитакском районе полностью разрушено 58 сел, 21 тысяча жилых домов. Допустим, в каждом жилом доме погиб всего 1 человек. Скорее больше хотя бы потому, что в соседнем Гугаркском районе, как сообщалось, погибла половина населения. Вот еще 4-6 тысяч человек. Только в нескольких ближайших селах-трехтысячниках погибла одна треть жителей в каждом. В зоне бедствия насчитывали 10 тысяч раненых, из которых, несомненно, значительная часть скоро скончалась. Вот еще несколько тысяч жертв землетрясения. Так что общее число погибших порядка 30-40 тысяч человек не может считаться преувеличением.
Тут совсем не лишне напомнить, что подобное по силе землетрясение год спустя в Калифорнии (местности не менее плотно населенной) унесло жизни всего 65 (!) человек, раненых — около 3 тысяч, а потерявших жилища — 14 тысяч человек. Это на три порядка меньше по жертвам, на полпорядка по раненым и на порядок по бездомным, чем за год до того в Армении. И подобных примеров немало при землетрясениях в развитых странах.
В чем причина? Главная, по-видимому, в уровне цивилизованности, в отношении к человеческой жизни, личностным, личным и общественным ценностям. Вполне конкретный ответ на вопрос дан в официальном отчете группы специалистов, работавших по заданию комиссии Политбюро ЦК КПСС. Отчет этот не получил ни тогда, ни позднее необходимой огласки, а в коротком газетном изложении вывод таков: “основной причиной катастрофических последствий землетрясения стала не столько специфика толчков, сколько недопустимые отступления от норм проектирования, вопиющие недостатки самих проектов и необычайно низкое качество строительства”. Проще говоря, массовый брак во всем строительном цикле в течение десятилетий. Вот лишь два факта, ставших известными при обследовании разрушенных жилых зданий. В Ленинакане остовы 5-этажных панельных домов остались стоять, но все конструкции рухнули. Причина: балки внутри были просто положены на боковые выступы, но не заварены. В Спитаке текстильная фабрика построена так, что полочки для перекрытий оставлены шириной в 5 см вместо 15. Естественно, фабрика рухнула. И так везде в новом строительстве. Тут и 4-5 баллов достаточно.
И все это было известно до землетрясения по результатам многих проверок и обследований (последняя — за два месяца до катастрофы), но никаких мер фактически не принималось.
И если бы это выявилось впервые только здесь и только в конце XX века. Нет: то же самое обнаруживалось и отмечалось в стране в течение почти всего XX века — при Ленинаканском 1926 г., Крымском 1927 г., Карпатском 1940 г., Газлийских 1976 г. и 1984 г. и ряде последующих. Это болезнь глубоко проникшая и долго неискоренимая. В США и Японии существуют специальные законы о землетрясениях с указанием обязательных и превентивных мер. Налажен строгий контроль за их выполнением, развита система страхования с целевым использованием возникающих резервов; каждый городок в сейсмической зоне имеет “сейсмический паспорт” и сценарий действий на всех стадиях подготовки, переживания, последствий; после каждого крупного события вносятся реальные коррективы, а то и модифицируется стратегия; регулярно идет обучение населения готовности встретить опасность, периодически проводятся специальные учения в обстановке, приближенной к реальности. Трагическим событиям (Япония — 1923 г. в Токио, 1995 год в Кобе; США — 1906 г. в Сан-Франциско, 1971 г. в Сан-Фернандо) не дают забыться, независимо от срока давности и нахождения в другом месте опасной зоны. Вот так “береженого Бог бережет” в развитых странах.

…С годами Спитакская трагедия стала забываться. И не только потому, что слишком серьезными и значительными за эти годы оказались политические, экономические, а стало быть, и психологические потрясения на постсоветском пространстве, не потому, что мы живем теперь в разных странах и в каждой заняты жизненно насущными проблемами. Но и потому еще, что жизнь человеческая ценится по-прежнему мизерно в глазах государства, общества, локальной администрации, да подчас и самих ее обладателей. Потому, что вместо стратегии коллективной безопасности воцарился дух известной формулы “спасайся кто может”, обогащенной до “…и как может”. Это ли путь к построению цивилизованного общества? Уровень средней продолжительности жизни в стране дает однозначный ответ.
Спитакская трагедия преподнесла много уроков. В России усвоено и принято к действию по большому счету два. Первый — это признание нереальности прежде утвердившихся среди ученых (и утвержденных высшим государственным органом — Госстроем СССР) представлений о невозможности на Кавказе землетрясений силой свыше 8 баллов. Соответственно, признана неправильность существовавшей прежде карты сейсмического районирования СССР (ОСР-78) и необходимость составления ее в новом варианте, на новых принципах. Сначала, по свежим следам трагедии, группа московских сейсмологов составила усовершенствованный вариант для Армении. Уместно вспомнить, как тогда это практиковалось: Госстрой СССР потребовал (!) от академического Института физики Земли дать новые оценки балльности в течение десяти (!) дней.
Второй обретенный урок — необходимость создания специализированных спасательных структур, подобных тем, что действуют в развитых странах. В этом смысле появление и наглядная работа в Спитаке спасателей из 40 стран мира имели, по-видимому, решающее значение. Честь и хвала отважным работникам МЧС! Этот путь спасения необходим и обязателен. Но недостаточен, ибо ориентирован на последействие, тогда как развитые страны давно уже пошли по стратегическому пути превентивной подготовки. Такая подготовка в разных проявлениях происходит без авралов, задолго до очередного “часа икс”, в обычной текущей, предусматривающей возможность будущих катаклизмов жизни. Более действенного пути цивилизация пока не придумала.
Публикаций о Спитакском землетрясении множество, “хороших и разных”, от текущей газетной информации до проблемных статей и книг. Очень много писалось о героизме отдельных спасателей и поисковых групп, особенно из структур МВД СССР и МО СССР, о счастливых случаях вызволения из-под завалов на 4-5 и даже на 6-7 день, о массовом сборе добровольных пожертвований по всей стране и за рубежом, об огромной организационной, материальной и трудовой помощи в восстановлении разрушенных районов республики и о громадье строительных планов. Все это правда, и знать ее необходимо, тогда и теперь. Но правда далеко не вся и, главное, не вся необходимая.
О многих отдельных промахах, неувязках, случаях судорожных, непродуманных действий и их неэффективности тоже писалось. Но не удалось обнаружить ни одной публикации, где бы правдиво и обнаженно, без экивоков и без умолчаний были бы представлены крупные просчеты, предшествовавшие и сопутствовавшие событию, такие как полная неподготовленность структур жизнеобеспечения (если они вообще имелись) к экстремальной ситуации, соответственно неорганизованность, некомпетентность действий местных и республиканских, да во многом и союзных властей. Полное бездействие (кроме раскопок отдельных развалин с родственниками) населения в первые, самые тяжелые дни — неделю. Врачи из городов Армении совершенно не были обеспечены необходимыми лекарствами, и сами они не знали, что предпринять. Республиканская милиция начала налаживать движение транспорта, взаимодействие служб, охрану объектов, заниматься размещением прибывающих лишь неделю спустя.
Спонтанность, безалаберность, несогласованность действий разных структур, групп и индивидуумов вносили дополнительные трудности в возникший хаос.
Специалисты и общественность как в самой республике, так и на местах на основе официальных расследований еще до землетрясения аварийного состояния жилого фонда поднимали вопрос об административной и судебной ответственности строителей. Вопрос повисел в воздухе недолго и рассеялся как пыль над развалинами. После 1988 г. захлестнули другие заботы. А позднее строительство продолжалось примерно в той же манере, что тоже документально установлено. Порочное круговращение.
Что из всего опыта, отрицательного и положительного, всерьез обобщено, проанализировано и легло в основу рекомендаций и воплощений при будущих бедствиях — неизвестно. Трудно думать, что что-нибудь предпринято, если даже отчеты экспертов не опубликованы и, следовательно, практически не использованы. А с развалом СССР и вообще все, скорее всего, затерялось в архивах и забылось. Так, как будто это была последняя трагедия на пространстве СНГ, как будто этот трагический, бесценный опыт не нужен многим странам хотя бы Азиатского материка (Иран, 1990, около 50 тысяч погибших; Индия, 1993, примерно 10 тыс. погибших; Япония, 1995, около 6 тысяч погибших; Турция, 1999, свыше 17 тысяч жертв…).
А ведь жизненно необходимо помнить и усваивать уроки этих и других стихийных катастроф XX века, таких как трагедия Мессины 1908 г., Китая 1920 и 1976 гг., Японии 1923 и 1995 гг., Ашхабада 1948 г., Таджикистана 1949 г., Курил 1952., Перу 1970 г., Северного Ирана 1990 г. и др. Почти при каждом из них одномоментно погибали десятки и сотни тысяч людей, экономический ущерб составлял проценты, если не десятки процентов национальных бюджетов. Помнить и действовать надо не только чтобы жить, но чтобы жить с достоинством.
Подготовила