За 1500 миль до мыса Горн

Архив 201021/12/2010

Россита Иосифян и Карапет КасасянЭкспедиция Зория БАЛАЯНА подбирается к самому опасному участку своего многотрудного плавания — к мысу Горн. Самое время рассказать об Аргентине, обильных штормах  и общекомандных радостях — ведь впереди сотни миль пути.
“Если не мы, то кто?!”

Мы в открытом океане. Никаких торжеств. Никаких проводов. Мы всего лишь продолжаем прерванный маршрут. В каюте нашего незабвенного кока Самвела Саркисяна висит его портрет. Ровно три недели день и ночь шла на судне подготовительная работа. Капитально укрепили паруса. Обновили надувные спасательные плоты. Это уникальное устройство, которое в случае аварии, кораблекрушения раскрывается в воде как лилия. И еще: впервые прибарахлились теплой одеждой и теплой постелью. Как-никак мы идем не просто на юг, а должны вплотную приблизиться к Антарктиде. До самой южной оконечности Южной Америки еще далеко. У нас впереди полторы тысячи миль и работы — непочатый край.
Мы ведь не столицы посещаем, а армянские колонии. Как правило, речь идет об оформившейся общине. Здесь нам помогают и посольства, и церковь, и руководители общин. И, естественно, в блокноте появляются новые записи: географические названия и армянские имена. Тех, с кем должны встретиться. Первая из таких встреч намечается в порту Мар-дель-Плата. Обязательно. Тем более что с нами небольшой отрезок пройдет известный читателю активист буэнос-айресовской общины Каро Арсланян. Тот, который целый год ухаживал за нашей яхтой. Напомним, что “Армения” тогда добиралась до столицы Аргентины из Монтевидео не по открытому океану, а всего лишь по бухте Рио-де-ла-Плата до другого берега. Так, что только сейчас, продолжая кругосветку, по восточному побережью Аргентины, могу рассказать о стране.
По территории она восьмая в мире, по населению — тридцать вторая. Небольшое лирическое отступление. Незадолго до начала карабахского движения я обстоятельно изучил программы национально-освободительной борьбы. Все они очень специфичны. Огромное впечатление произвела на меня знаменитая книга-программа Теодора Герцля “Государство Израиль. Сионизм” (1896 г.). Это удивительный труд. Научное исследование о том, как вернуть и возродить государство, которое потеряли, но при этом никогда не теряли общенародное чувство государственности. Там есть интересная деталь. Герцль встречался не только с королями, султанами, шейхами, премьерами Европы и Азии, но и со своими знаменитыми соотечественниками, в частности, если не изменяет память, Ротшильдами и Рокфеллерами. Если, так сказать, короли и премьеры интересовались в основном вопросами своей выгоды в случае возрождения Израиля как государства или знакомой нам “широкой автономии”, то практичные и прагматичные миллиардеры советовали Герцлю, чтобы тот согласился свою неуемную патриотическую энергию направить на практически никем не занятые еще бескрайние просторы Аргентины (вообще Южной Америки), где богатые недрами бесхозные земли ждут своих предприимчивых хозяев. Мудрый Теодор Герцль наотрез отказался от столь, казалось, сказочной для своего народа идеи, утверждая, что евреи могут тяготеть только к обетованной земле.
История, известно, не терпит сослагательных наклонений. И поэтому неизвестно, чем бы кончился вариант миллиардеров. Но это другой вопрос. Рокфеллер и Ротшильд были правы в том, что на просторах Аргентины есть все и в первую очередь — уникальная география: самая северная точка страны проходит по тропическим широтам, южная омывается водами Атлантического и так называемого Южного океанов. То есть речь идет об универсальности богатств Аргентины. В Аргентине есть свой Эверест почти в семь тысяч метров. Обширные равнины на востоке страны и длиннющие, как Китайская стена, Анды на западе. Огромное количество мощных рек и живописных озер. Наконец, самое главное: есть весь Менделеев и промышленная добыча свинца, цинка, олова, меди, железной руды, нефти, урана. В то же время значительная часть народа бедствует. Мы видели за три недели множество манифестаций. Их два типа. Предвыборный с критикой действующей власти и индейский. У аборигенов — индейцев — одна задача, одно требование: “Верните наши земли!” Несут на руках или укрепляют поперек улицы двадцатиметровый лозунг: “Верните наши земли!” Для нашего слуха звучит традиционно и свежо. В одном месте я влез в группу манифестантов и с помощью переводчика расспрашивал индейцев, одетых в национальную одежду с перьями на головном уборе, каким образом они хотят добиться цели. Оказывается, речь идет о хлебе насущном. И требуют, чтобы те земли, которые исторически принадлежали индейцам и в недрах которых есть неисчислимые природные богатства, кормили также и хозяев земель. Логично. А вот о технологии реализации требований не хотят говорить.

…Перелистываю записную книжку, в которой зафиксированы последние встречи прошлого года: Россита Иосифян и Карапет (Карлос) Касасян. Замечательная чета. Какая все-таки волшебная вещь, записная книжка, сохранившая каракули, несущие в себе нужную информацию. Боже мой, а ведь так почти всю мою жизнь. Увы, все это действенно и четко, только когда я в дороге, в пути. В Ереване, например, как-то неловко доставать блокнот и на глазах собеседника делать записи. Там я обхожусь обрывком бумаги, салфеткой за столом, конвертом.
В самом деле, что если бы не было этого письменного напоминания (самому себе) о том, чтобы в Буэнос-Айресе обязательно встретиться с Росситой и Карапетом. И встретились. Не раз. Карапету шестьдесят четыре года, не так давно пережил настоящую беду. Обнаружили злокачественную опухоль. К счастью, спохватились вовремя и спасли человека. Высокий, с седой бородкой, он сильно похудел, но после лечения вернул свой вес. Профессиональный журналист. Дашнак, более сорока лет пишет статьи в партийной газете “Армения” и других изданиях на армянском и испанском. Переводит. Россита родилась в Буэнос-Айресе. Три взрослые дочери. Все обустроены. Ждет от одной внука. Тридцать лет преподает армянский язык, литературу и искусство в школе Мари Манукян. Готов к изданию учебник “Арцах: история, география, политика, искусство, освободительная борьба”. В рамках Фонда “Армения” часто ездит в Армению и НКР. Однако запомнилась чета прежде всего потому, что тогда как-то вскользь заговорили они о своих планах. Именно об этом я и писал в записной книжке.
Россита и Карапет хотят переехать жить в Шуши. И готовятся к этому обстоятельно. Им, наверное, показалось, что я с восторгом приму их желание, и удивились, когда я попросил, как говорится, с чувством-толком, аргументировать свой план. В частности, чем будут там заниматься. Пока не знают. Я видел, как скромно они живут. Правда, как призналась Россита, отец оставил своим детям наследство, которое позволит нормально жить до конца своих дней. Я старался быть как можно логичнее и прагматичнее, что ли. Вот как они рассуждают. “Мы мыслим совсем по-другому, — сказала Россита — первое: нельзя полагать, что мы спасем положение без переселения или возвращения армян в Арцах, особенно в Шуши. Во-вторых, мы уверены, что никто из, как у вас говорят, олигархов туда не поедет. Не поедут и молодые, особенно предприимчивые и те, кто имеет здесь свое будущее. Я сорок раз была в Армении и почти двадцать раз в Арцахе. И пришла к выводу: мы не имеем альтернативы возвращению соотечественников домой. Наш шаг должен стать примером и для тех, кто оставил Арцах и находится в России. Ведь и там не все обустроились и разбогатели. Мало того, я осознаю, что если мы не выдержим и вернемся назад, то здесь у многих опустятся руки. И тем не менее мы готовимся к этому шагу: в конце концов, не нами сказано: “Если не я, то кто?!”

Штормовое предупреждение, или Как мышка попала в карас

Кажется, в не очень далеком прошлом я уже использовал такое заглавие. Штормовое предупреждение… Словосочетание это широко распространено не только среди моряков. За десять лет пребывания на Камчатке я, пожалуй, тысячу раз слышал по местному радио эти благородные и гуманные сообщение. Кто знает, сколько людей одним лишь упреждением беды были спасены и в море, и в тундре, и в популярных походах на вулкан Авача или в Долину гейзеров.
Хорошо, когда ты в порту и, услышав о шторме, потуже завязываешь концы к кнехтам. Собственно, предупреждение такое сродни закону. Причем в буквальном смысле слова. Ты не имеешь права выходить в море, тебя просто не пустят. И до тех пор пока власти не отменят приказ — сиди не дергайся. Но вот как быть, когда ты уже в море или как мы сейчас — в океане? А никак. Ведь на маршруте есть такие участки, когда в течение только одного месяца подчас три недели бывают штормы. Мы, например, шли от острова Ла-Пальма до острова Барбадос двадцать два дня. И за это время, небось, множество раз на суше объявлялось штормовое предупреждение. Не раз мы на своей шкуре чувствовали “нос” или “хвост” циклона, из-за которого где-то на берегу наглухо закрывали порты. Словом, в открытом море как в открытом море — прятаться некуда. Вот мы получили информацию, что закрыли порт Сан-Фернандо. А ведь несколько дней назад мы сидели в этом порту из-за штормового предупреждения. Так что бывает и такое. Кстати, три недели мы работали в порту, готовясь к выходу в океан, и все без исключения дни были спокойные, если не сказать штилевые. Такое тоже бывает.
…Мы идем в шторм, зная, что все порты, которые мы видим на карте, закрыты. Хочу сказать еще и о том, что штормовое предупреждение очень даже касается и тех, кто уже находится в море. Это очень даже логично. Ведь речь идет о районе, в котором ты плаваешь и в котором бесится погода. Разве нам не важно знать параметры этого самого циклона? Это скорость ветра. У нас 40-45 километров в час. Это и направление ветра и течения. У нас они южные, то есть дует с юга на север. А мы идем с севера на юг. Что для паруса может быть омерзительнее, чем встречный ветер? Есть показатели ширины охвата циклона и его длины. Все очень важно. В таких случаях можно лавировать в зависимости от местоположения и от того, в какой части циклона ты находишься. Лавировать — это значит удлинять расстояние. Ну и что? Все эти расчеты могут стать спасательным кругом, но только если они бывают действенными. Экипаж нашпигован опытом, да еще при таком капитане-асе, как Самвел Карапетян.
Давно не чувствовали на себе качки. Труднее всех, конечно, было нашему новенькому, Саркису Кузаняну. Как мы его ни предупреждали, чтобы он всю свою посуду хорошенько упаковал, все равно то и дело слышен грохот, идущий из камбуза. Разумеется, нет ни одной посудины, ни одного прибора, словом, ничего такого, что может треснуть, разбиться вдребезги. Такое наследство Сако получил от нашего Самвела. Надо сказать, что Сако сам тоже подбирал и выбирал все, чего не хватало.
…Думаю, те, кто следит за ходом кругосветки, не знают, что у нашего рулевого Ваагна Матевосяна есть большая новость. Он рассчитывал, что сыграет свадьбу только по окончании кругосветного плавания, но, воспользовавшись невольной передышкой, обогнал своего холостого севанского земляка боцмана “Армении” Мушега Барсегяна. И вот в середине февраля весь экипаж (увы, без кока, без Савмела Саркисяна) и половина Севана сыграли шумную свадьбу. Так наша невестка Анушик стала женой рулевого “Армении”, чемпиона Армении по парусному спорту, выпускника Армянского института физкультуры, мастера спорта Ваагна Матевосяна. И вот совсем недавно, вспомнив великого зангезурца Серо Ханзадяна, при всем экипаже я сказал, обращаясь к Ваагну: “В таких случаях Серо говорил — не попала ли мышка в карас?” Ваагн зарделся, побагровел. Засмеялся и скромно сказал: “Попала”. Естественно, со всех сторон поинтересовались, мол, мальчик или девочка. Ведь нынче, увы, об этом великом таинстве знают все заранее. И бедный Ваагн, опустив голову, тихо выдавил из себя: “Вначале сказали, что мальчик, а потом оказалось — девочка”. Кают-кампания захохотала. Бедный Ваагн вынужден был поддержать всех. Смеялся, краснел. Пока его успокаивали, мол, очень хорошо, когда первая бывает девочка. Мол, лучше, если и вторая будет девочкой. Тогда явно в ожидании мальчика родится третий и, глядишь, четвертый ребенок. А в это время я на корме уже говорил с главой Центра матери и ребенка Георгием Окоевым и рассказал о сложившейся на судне ситуации. Потом позвонил в Севан и в приказном порядке велел, чтобы Анушик на следующий день поехала в Ереван к Окоеву.
В полдень следующего дня, когда у нас было раннее утро, позвонил Окоев и довольно громко и четко, соблюдая высокий слог, выпалил: “Я заявляю официально, ручаюсь на все сто процентов, если не больше, что у матроса Ваагна Матевосяна родится мальчик!” Правда, я не знаю, что имел в виду Окоев, когда говорил, “если не больше”, но никогда не забуду, какие глаза были в этот миг у Ваагна.
…Ползем зигзагами, то и дело меняя галс, подставляя скосившееся лицо паруса встречному ветру. Как бы мы ни спешили, не можем обойти порт Мар-дель-Плата, где есть небольшая армянская община.
Зорий БАЛАЯН